– Я всегда знал, что ты дрянь, Арина, но никогда не думал, что настолько, – ответил и сложил руки на груди.
Хотя бы так не буду нападать на неё!
– В каком смысле? – развернулась она ко мне и поставила одну руку в бок. – Тебе мало того, что ты меня бросил, оставил почти без ничего, а теперь ещё и сына своего не признаёшь?
Жаль, что нельзя описать степень моего охренения именно в этот момент. Но я ведь понимаю, что она же верит каждому своему слову. Жаль только, что тест не обманешь.
– Ну для начала у тебя осталась квартира, машина и даже счёт, на котором была внушительная сумма, – начинаю я перечислять, стараясь говорить спокойно.
– Копейки! – взвизгнула Арина.
– И ты всё это продала, потратила, а теперь чего ждёшь, что я приму тебя с распростёртыми объятиями?
– Я мать твоего сына! – снова заорала она.
– Закрой рот! – рявкнул на неё и больше из-за того, что Платон заплакал в гостиной. – Дура! Испугала ребёнка.
– Да как ты смеешь так со мной разговаривать? – не успокоилась Арина и двинулась к Платону, огибая меня с такой скоростью, что я не успел и среагировать. – Сыночек. Мамочка здесь, – засюсюкала она, вот только Платон, оказавшись у неё на руках, начал плакать ещё сильнее. – Чего ты плачешь? Что ты сделал с ребёнком? – уставилась уже на меня Арина, держа его на вытянутых руках.
– Это же твой ребёнок. Ты его родила и не знаешь, как его успокоить? – вскидываю бровь, но подхожу и отбираю у неё Платона. – Ну, отвечай, Арина? Это ребёнок! Он из плоти и крови, а от тебя воняет за километр, – рыкнул я, понимая, что Платону тоже не нравится её запах.
– Да я тебя засужу! Ты мне будешь алименты платить каждый месяц, урод! – заорала ещё громче Арина, на что получила только мой скептический взгляд.
– Пошла вон отсюда. Сына ты не увидишь. У меня есть все данные и подтверждающие документы, что ребёнок мой, – отвечаю я и будто жру стекло, – а тебя здесь не было. Зато есть запись с камеры видеонаблюдения, как ты приехала на такси и, войдя в подъезд с коробкой, вышла из него уже без. И свидетели есть, которые подтвердили уже, что ты мать-кукушка!
– Что? Ты не имеешь права! – И снова её писк раздражает.
– Считаю до трёх, и ты исчезаешь отсюда, иначе я вызываю наряд, и тебя ещё привлекут к уголовной ответственности за жестокое отношение к несовершеннолетнему ребёнку, – выговаривая каждое слово с рыком, киваю на дверь.
Арина смотрит на меня огромными глазами, в которых уже мелькает осознание того, что она снова просчиталась. Злой, даже мстительный взгляд и оскал, который обезображивает её до тошноты. Боже, как я мог повестить на неё?