Вот что значит золотые руки у человека! Есть самородки в нашей стране, есть! И их немало. Как тут не поверить в рассказы про Левшу, сумевшего подковать блоху?
— Сверял по двум автоматам в нашем батальоне, — пояснил мне Владимир. — Сидят прочно, патроны заряжать легко. Выходят без проблем.
— Держи, — я отстегнул от пояса флягу и протянул собеседнику. — Чистый спирт. Перед употреблением разбавлять. И вот ещё, — я достал из-за голенища сапога замотанный в лоскут парашютного шёлка «вальтер».
— Спасибо. Андрей. Ручку сделаю до завтра. Подходи с утра после построения.
С побрякивающими в «сидоре» поделками рембатовского слесаря я вернулся в дом. Здесь достал тетрадку, линейку, карандаш и принялся чертить «разгрузку» под новые магазины. Уже знаю того, точнее ту, кто мне её сошьёт за ночь. А офицерский сухпаёк будет платой. Наша группа получала именно такой, по блату, хех. И имела чуть ли не безграничный доступ к запасам «наркомовских». Правда, приказа о выдачи фронтовых ста грамм ещё не вышло, поэтому получали мы спирт у медиков. Не последнюю роль в этом деле играл Витька. Выпивохой он не был, такого бы и не стали держать в столь серьёзном подразделении. Просто за жидкую валюту в армии можно было получить очень многое. Потому товарищ старался постоянно иметь её запас и регулярно пополнять.
— Главное держать правильно ноги! — орал мне в ухо Панкратов, стараясь перекричать оглушительный шум, заполняющий десантный отсек самолёта. — Как я тебе показывал! И стропы не рви, это не верёвки на качелях!
Нашу группу вновь направили в немецкий тыл, поставив задачу уничтожить бывшие наши склады, попавшие в руки гитлеровцев.
— Да понял я, понял! — прокричал я ему в ответ.
То, что я не умел прыгать с парашютом никак не повлияло на подготовку к заданию. Прямо в избе Виктор показал мне теорию, на пальцах и словах рассказал, что нужно делать. Я даже с табуретки несколько раз прыгнул, следуя его инструкциям. А потом с крыши сарая. Чёрт его знает, поможет ли это мне, но как-то проще на душе стало. И вот сейчас наша группа из пяти человек готовится кануть в ночную пустоту, окружавшую наш ТБ-1. Лично для меня ситуация была страшной ещё по той причине, что десантироваться предстояло из фанерной «люльки», закреплённой между шасси бомбардировщика.
— Пора!
Полёт под куполом парашюта я почти не запомнил. Меня крутило и мотало, иногда ветер бил в лицо с такой силой, что дыхание прерывалось. О том, чтобы как-то контролировать полёт не было и речи. Кажется, с местом высадки не очень повезло. Здесь дул достаточно сильный ветер.