— Я понял. Хорошо, пусть так и будет.
Обратно на фронт меня не отправили. Новый энкавэдэшный сержант доставил мне в гостиницу предписание явиться в управление НКВД. Честно признаюсь, в тот момент я серьёзно подумывал о том, чтобы удрать из Москвы и прибиться к какой-нибудь части под чужими документами. С ментальным заговором мне вполне по силам получить паспорт или удостоверяющую личность справку на любое чужое имя. А то ведь награды наградами, но настроение в верхах бывает довольно переменчивым, как учит нас история. Вдруг захотели мне устроить психологические качели, чтобы сказать, мол, кем ты ни был и что бы ни умел, но знай своё место.
Однако всё оказалось далеко не так плохо. Меня отправили на курсы повышения боевой подготовки. Учебно-подготовительный центр Западного фронта был создан самим Стариновым. В группе, в которую я попал, упор был сделан на разведывательно-диверсионную работу. И вот тут мне даже удалось помочь инструкторам. При подготовке к взрывам на железной дороге и на станции в Житомире мне в руки попал старшина роты немецких сапёров. Он не только показал и рассказал, как работать со всем трофейным барахлом, попавшим в наши руки, но и выдал несколько секретов, которые знали только сапёры вермахта. Например, про установку самой распространённой мины — телермина 35. Та самая, которую я применял в Брестской крепости. Фрицевский сапёр поведал, что его коллеги при установке мины на неизвлекаемость кладут поверх неё или рядом с запалом монетку в один пфенниг либо сигарету, либо отгибают ручку для переноски вверх или вниз. Тем самым сообщая своим о смертельном сюрпризе.
— Ты не представляешь, лейтенант, сколько сейчас жизней спас своим рассказом, — с искренней радостью в голосе сказал мне инструктор, внимательно выслушав меня. Званий их мы не знали, как и имён. Обращались к каждому так: товарищ военинструктор Иванов… Петров…Сидоров.
Под это дело, выдавая за добытые сведения от «языков» и задумки фронтовиков на передовой, я пустил в массы, так сказать, ряд вещей, до которых Красная армия додумается только через год минимум. А до некоторых красноармейцы дошли только под самый конец войны, потеряв тысячи товарищей и пролив море крови.
На десятый день нам вручили… ППС и СКС. Я был в шоке, когда увидел эти образчики оружия на полигоне. При этом остальные смотрели на них спокойно и с обычным любопытством, полагая, что видят что-то заурядное. Например, модернизированные те же ППД с ППШ и уменьшенный вариант СВТ. Но я-то прекрасно понимал, что стоит за вот этими изделиями из металла и дерева. Да один патрон для СКС чего стоит! Сейчас даже примерных аналогов нет и ещё год не будет. Существует только смутная разработка, и то пока на бумаге, на которую из-за начала войны временно махнули рукой. Лишь в сорок третьем она превратится в патрон 7×62 миллиметра образца одна тысяча девятьсот сорок третьего года.