В лес вошли пять солдат противника. Двигались на дистанции три-четыре метра друг от друга, умело укрываясь за деревьями и густыми кустами. Общались жестами, сохраняя молчание и не торопясь пускать в ход оружие. Первого и показавшегося мне самым опасным я банально зарезал кинжалом. Немец как раз удачно замер за толстым стволом вяза, чтобы оценить ситуацию. Я скользнул к нему, дёрнул сзади на себя за воротник кителя и одновременно всадил клинок ему в правый бок снизу-вверх под рёбра. Как только гарда упёрлась в плоть, я рванул оружие обратно, выпустил обмякшего солдата и метнулся к следующему противнику. Тот в этот момент решил взглянуть на мою жертву. Но в итоге нарвался взглядом на меня и на мгновение «поплыл» из-за действия заговора. Прийти в себя он уже не успел. Я воткнул ему кинжал в подбородок с такой силой, что сначала гитлеровец громко лязгнул зубами, а затем кончик моего оружия, пробив теменную кость, черканул изнутри по шлему. Когда выдернул клинок, из раны густым потоком хлынула кровь, залившая оружие и руку. Поэтому позже при атаке третьего немца удар смазался и пошёл вкось из-за того, что рукоять кинжала выскользнула из ладони.
«Чёрт!», — чертыхнулся я.
— А-а! — коротко и громко вскрикнул раненый, а потом стал оседать, потеряв сознание. Попал я ему хорошо, насмерть. Если бы не досадная оплошность со скользким от крови — что в мыле — кинжалом, то умер бы он молча.
— Максимус? — негромко окликнул его ближайший солдат.
Но не только он услышал предсмертный вскрик гитлеровца. Кто-то из молодых ребят тоже. И он решил пальнуть на звук. В цель он и близко не попал. Пуля пролетела метрах в трёх от немца, лежащего у дерева. Кстати, это опять был вяз. Вот как тут не верить в его прозвище — дерево смерти?
«Снайпер хренов, — выругался я, ощутив, как по волосам прошлась горячая пуля молодого партизана. — Лучше бы так метко по фрицам палил, блин».
Кинжал я оставил в ране и вооружился пистолетом. Первую пулю из него получил самый внимательный, заинтересовавшийся криком камрада. Вторая и третья досталась последнему врагу. Как только с обходной группой было покончено, я бросился к дороге. Точнее к «ганомагу», чьи пулемёты почти не смолкали, поливая короткими очередями место засады слева и справа от лесной грунтовки. До этого я видел немецкие бронетранспортёры только с одним пулемётом. Здесь же их было два. Головной и на правом борту. Плюс на левом торчал кронштейн для третьего. Видимо уже не раз солдаты данного подразделения попадали вот в такие передряги и озаботились увеличением огневой мощи.