— Бусечка, — воззвала я к скарабею, — что же нам делать?
— Вы, женщины, удивительно подвержены страстям, — философски заметил Бусик. — Вам остается ждать и надеяться. Я предложил бы еще обратиться к богам, но ты не веришь. А значит, твоя молитва не принесет тебе ни пользы, ни утешения.
— Интересно, — прищурилась я, — если бы я верила, моя молитва могла бы на что-то повлиять? Может, и граф избавился бы от заклятья?
— Может, и так, — проворчал скарабей. — Однако, можешь рассчитывать, что справишься и сама, без вмешательства высших сил. Я пророчествую. Слушай, и не говори, что не слышала. Напряжением всех сил ты сумеешь…
— Да что ж оно далось вам, будь неладно это напряжение сил! — возмутилась я. — Хоть бы разъяснили, в чем оно должно заключаться.
— Ты поймешь, когда придет пора, — затихающим голосом пообещал Бусик, и глазки его сонно прикрылись.
— Надеюсь, что пойму, — по правде говоря, мне было страшно.
Все-таки человеческая жизнь на кону. Больше того, — жизнь человека, в которого меня угораздило почти что влюбиться.
— Дорогое Мироздание! — подняв глаза к потолку, попросила я. — Помоги нам, пожалуйста, понять, как действовать. Очень тебя прошу.
Мироздание, понятно, не откликнулось. У него и без меня была уйма разных дел.
В ожидании продолжения предлагаю вам знакомство с книгой Анастасии Пальгуновой «Развод. Ухожу к темному!»
Сбежав из дома я по-другому представляла себе новую светлую жизнь… Изменил муж-дракон, ну, а я что? Обломала ему рога, и вернулась в родной лес, а там… Духи побери! Что за тьма хозяйничает в светлом лесу? Что? Тёмный фей — король леса?! Тогда я Первозданная Богиня! Подожди у меня! Я наведу порядок и очищу вас всех!
Нарядная, с изысканной высокой прической, я шагнула через порог большого зала… и чуть было не рванула обратно, теряя туфли на ходу. Потому что огромное, тихое и безлюдное пространство разительно переменилось.
Нет, я, понятное дело, знала, что у нас гости, что их много, и что в зале должно быть тесновато… Но чтобы настолько?! Шпроты а банке — вот что я вспомнила первым делом, созерцая толпу оголодавших придворных.
Всюду, кроме высокого стола, где сидели принц Бальтазар, Робер и Жиль Вилларе, царили толчея и хаос. Казалось, гостей ни разу не накормили по дороге в шато Беранже. И теперь они наверстывали упущенное — толкаясь, наугад хватая с блюд и тарелок съестное и засовывая его в ненасытные рты. Слуги едва успевали метать на столы новые порции еды и напитков.
И что интересно, прожорливость гостей никого не удивляла. Бальтазар вовсе не обращал на своих придворных никакого внимания. Он следил за Робером — с хищным, неотрывным вниманием. Словно ждал, когда тот сорвется, ударится в истерику и тем развлечет своего сюзерена.