Но до меня он был долго свободен и никого не любил! Правда, не любил. А сейчас любит, видела же это в нём, когда приезжал. Боже! Чем то, что делаю, отличается от того, что натворил Тим? Возможно, я в шаге от ошибки, которая точно станет для нас последней.
Несколько раз провожу рукой по кудряшкам в надежде “расчесать” мысли. Ладно. Больше не ждёт? Разлюбил? Пусть скажет лично. Поднимаюсь и топаю в сторону мини, изо всех стараясь не представлять, что там увижу.
Выяснять отношения — совсем не моё. Просто спрошу… что-нибудь. Правда, все вопросы, крутящиеся на языке, я уже не имею права задавать — штамп о разводе мешает, но надо же будет что-то сказать всё равно…
Смелости хватило впритык до ворот. Рассеянно пялюсь на кулон, любуясь сиянием камней. Я же говорила, что Тим любит символы? Дерево жизни у скандинавов в древности воплощало их представления о Вселенной. Получается, держу в руках ключ от небольшого личного мира, надо только открыть.
С опаской смотрю на кодовую панель. Вдруг кажется, что она и всё, что за воротами, окутаны силовым полем и стоит только дотронуться, как меня отбросит прочь, может быть даже сразу в Германию. И выяснится, что это очередной кошмар.
Едва притихший пульс снова бьётся в ушах. Одновременно жарко и холодно. Крепко зажмуриваю глаза, поднося ключ к сенсору и… нет. Из-под забора соседнего дома незаметно вынырнул тойтерьер и от души облаял, вжившись в роль дверного звонка. Хорошо, что кулон на шнуре, так бы выронила от испуга.
Присаживаюсь погладить, но щенок так скалится и рычит, что одёргиваю пальцы на безопасное расстояние. Грустно, наверное, когда в душе ты грозный волк, а снаружи маленькая собачка. Делаю вторую попытку почесать малыша за ухом — останавливает двойной сигнал входящего сообщения в телефоне:
Тим: Сим-Сим, аккуратнее с ним, кусается. Лучше не надо.
Тим: Я тебя вижу в камеру, заходи уже, трусишка.
Камеру нахожу сразу же в стойке ворот. Чёрт! Чёрт! Тим сейчас на меня смотрит, да? Давлю очередной порыв спрятаться и колоссальным усилием воли остаюсь на одном месте. В конце концов, Сима, тебя сюда звали, хватит трястись как тойтерьер. Кидаю в камеру последний взгляд. Для храбрости. Выдох, выдох… Бииип.
Сенсор с первой попытки реагирует сигналом и отщёлкивает электронный замок. Калитка приоткрывается, захожу внутрь. Никакого силового поля, конечно, нет, и дом вопреки всем дурным снам стоит цел-целёхонек. Вот только вокруг — море песка.
Ещё шаг. Калитка захлопывается, отрезая путь к отступлению, и сразу становится тише. Хотя не совсем тише, но по-другому, будто кто-то сменил плейлист окружающих звуков: вместо гомона ребятни — тихий щебет птиц, вместо шуршания шин изредка проезжающих автомобилей — шум листвы в роще. Здесь даже у воздуха собственный звук — тихое, едва ощутимое эхо хрустального звона.