Семь лет.
Я видела его в последний раз семь лет назад. Если не считать фотографий в соцсетях, за которыми я запретила себе следить примерно тогда же.
В моей груди взрыв. Не микро, а атомный!
Выдохнув, я поднимаю взгляд и молниеносно становлюсь той девятнадцатилетней девчонкой, которая пытается пробиться за ледяное спокойствие стоящего перед ней парня и объяснить, что никогда… ни за что на свете не сделала бы ему зла. Осознанно. Но презрение в его глазах стискивает горло и лишает голоса…
Будто это было вчера.
Я смотрю на блокнот в своих руках. Я увидела достаточно, чтобы потребовалась минута переварить.
Он изменился.
Другая прическа, плечи стали шире.
Это он.
— Витя, сядь, — слышу полный энергии голос. — Ты сильнее меня спешить не можешь…
— У меня прямая линия с китайцами через полчаса.
— Я отпущу тебя через пять. Нового переводчика мне нашли?
Я будто получаю пулю в сердце. Настоящий удар. Ведь все внимание — на меня.
Тряхнув головой, отбрасываю с лица волосы. Делаю рваный вдох, прежде чем перестать дышать, и чуть поднимаю подбородок, натягивая на лицо вежливую улыбку.
Смотрю на мужчину, который прошествовал во главу стола, куда выложил из сумки ноутбук. Нависнув над ним, он щелкает по кнопкам и бросает вопросительный взгляд на эйчара.
Та, опомнившись, кивает на меня, комментируя:
— Нашли. Человек готов приступить хоть сегодня. Квалификацию я проверила…
Это похоже на полет со скалы.
Я чувствую себя парящей над бездонной черной дырой, когда встречаю прямой взгляд на своем лице, который в одночасье становится немигающим.
Голубые, как небо, глаза смотрят на меня через стол, и в противовес только что поднятой суете в помещении возникает гробовая тишина.
Леон молчит, и все его подчиненные — тоже.
Будто у них существует традиция молчать, пока он не дал сигнал. На самом деле все просто ждут, пока их слова понадобятся, и это при том, что он не создал своим появлением напряжения. Им всем в его кабинете комфортно, здесь очень здоровая атмосфера, а в глазах Леона, прежде чем до него дошло, кто перед ним, плясали веселые искорки…
Теперь я смотрю не таясь. Оцениваю то, как идет ему новая стрижка. Семь лет назад он носил длинную челку, сейчас у его прически очень минималистичный вид.
На нем летние брюки и рубашка с закатанными рукавами. Роскошь в такую жару, доступная только лишь человеку, который не собирается кататься по городу на общественном транспорте.
Я смотрю, тоже разучившись моргать.
Узкое жестковатое лицо. Чуть длинный нос, прямые густые брови. Красивый мужчина. Если твои трусы мокнут от острых углов и линий на мужском лице, то ты пропала.