– Мы не в нашем королевстве, это точно, – тут же принимаюсь докладывать, чтобы не провоцировать ссору, я ведь тоже не железный. – И вокруг нас на много километров простирается лес. Но я увидел наиболее короткую тропу, ведущую к какому–то поселению.
– Хорошо, веди, – лаконично отвечает Мортимер.
– Может быть, сначала перекусим и попьем? Ты говорила про ручей, я его тоже слышу, – предлагаю демократично. – Мы потратили много сил, нужно отдохнуть. Ночь нас все равно не пугает, я смогу обеспечить тепло и безопасность.
Наблюдаю, как Агнесс борется с собой, но, кажется, в этот раз побеждает ее неинфицированная сторона.
– Ты прав, – кивает Мортимер, – и извини за резкие слова. Я могу собрать хворост для костра, чтобы не быть совсем бесполезной.
Хочу сказать, что я сам со всем справлюсь, но останавливаю себя.
– Хорошо, спасибо. Я за водой. Пожалуйста, не уходи далеко, я буду волноваться.
– Не уйду, – дергает она головой, – обещаю.
Я киваю и шагаю в чащу леса на звук бегущей воды. Наша с Агнесс подчеркнутая вежливость ранит не меньше обоюдного недовольства друг другом. По всем мыслимым и немыслимым законам мы с леди Мортимер должны уже закрепить связь физически, тогда проблем с взаимопониманием было бы меньше.
Быстро нахожу ручей и набираю воду в две пустые фляги. Осталось решить вопрос с едой. Как назло, даже птицы не пролетают над нами, не говоря уже о зайце или звере побольше. Трудно добыть еду, когда она боится к нам подойти.
В итоге я возвращаюсь к месту нашего привала лишь с водой. Агнесс уже здесь, сидит спиной ко мне на траве, обхватив себя за колени. Перед ней лежит совсем небольшая кучка хвороста, такой ни на что не хватит, но я хвалю Мортимер.
– Умница, а я с водой, – бодро произношу, присаживаясь рядом, – с едой пока проблема. Предлагаю пожевать вяленое мясо из моих запасов и запить водой. Голод утолим, силу вернем, а нормальный обед получим уже в цивилизации.
– К–как скажешь, – говорит Агнесс, заикаясь, – но костер разожги, пожалуйста, я очень замерз–зла. Холод–дно вдруг с–стало.
Она поворачивается лицом ко мне, а я с трудом сдерживаю крик ужаса.
Агнесс дрожит, ее кожа приобрела синеватый оттенок, в глазах клубится чернота, и даже волосы как будто вмиг потускнели.
– Что? Но как? Меня не было всего–ничего, – прижимаю ее к себе. – Давай я тебе согрею, ты такая холодная. А царапины, наоборот, горят огнем.
– Это из–за них, н–наверное, – с трудом произносит Агнесс, прижимаясь к моему боку. – В–вылечи меня, п–пожалуйста, мне страшно.
– Конечно, устраивайся удобнее и закрывай глаза. Несколько минут, и ты вновь будешь, как новенькая, – ободряюще произношу. – Не бойся.