— Хорошо, что ваших слов не слышал Степан. Его бы удар хватил от такой легкомысленности. — Хмыкнула Евдакия и покачала головой.
— Это не легкомысленность. Это решительность. И только благодаря решительности род Дубровских всё ещё жив. Напомню, что я нанял вас тоже исключительно благодаря своей решительности.
— Я бы сказала, что вы заинтересовали меня не только этим. А точнее совершенно не этим. Вы дали мне возможность помогать всем нуждающимся, что для нашем мира выглядело странновато. Я бы даже сказала, что ваш поступок граничил с сумасшествием. Раздавать лекарства беднякам практически бесплатно? Любой аристократ расхохотался бы от одной мысли о подобном.
— Вы так говорите как будто рады тому, что стали на меня работать. — Усмехнулся я.
— Рада? — Задумчиво сказала она и добавила. — Пожалуй это одно из лучших решений в моей жизни. Меня окружают верные, честные люди. Я каждый день меняю мир к лучшему, занимаясь делом, которое люблю. А ещё Степан. — Вспомнив о дворецком она неуловимо улыбнулась.
Мы поболтали ещё пару минут и Евдакия отправилась лечить нашего пленника. Я же откинулся на спинку кресла и уснул. Снилась проклятая мясорубка. Разорванные лозами люди Плющова, перерубленный на две части Медяхин и многие другие. Во время этого кровавого сновидения я всё время размышлял в слух голосом Игдры.
«Ну и как тебе Дубровский? Доволен новой жизнью?»
Перед глазами всплыл Бакаев убитый мной в болотной топи. Лицо, перекошенное от ужаса, тело раздуто как у утопленника.
— Я всего лишь хотел немного ласки от Лунгиной! — Выкрикнул он и исчез, после чего опять заговорил Игдра.
«Нет, я не спорю ты спас тысячи жизней, но и погубил не меньше.».
Следующими появились Богомолов и Картаполов. У Богомолова почему-то был проломлен череп, а вот лицо Картаполова оказалось обожжено кислотой.
— Мы хотели сделать наши рода великими! — В унисон выпалили они и растворились в чёрной дымке.
«Как думаешь этот мир рад твоему возрождению?».
— Ты разрушил дело всей моей жизни! — Закричал Крысов, обливаясь кровью.
«Если бы не ты, все эти люди были бы живы, а вместе с ними в живых была бы и парочка богов. Но разве жизнь божества стоит слёз?»
На этих словах передо мной появился Иггдрасиль. Его ветви были сломлены, а ствол посечён взрывами. Из проломов коры сочилась некротика. Мировое древо пророкотало:
«Я дал тебе жизнь чтобы ты убил меня? Мы ведь друзья…»
Иггдрасиль рассыпался, оставив после себя десятиметровую груду черепов. Следом полетели десятки тысяч убитых мной солдат, которые штурмовали крепость Львова. Я их не знал, но каждый убитый добавлял костей в гору черепов. Гора росла до тех пор, пока не обвалилась неудержимой лавиной накрыв меня с головой.