— А как тебе такое, мам: он планировал, после твоей внезапной смерти от рук бабки Парланда, заграбастать себе Клару и все твои финансы?
Та-дам!
Да, не спортивно, но я точно понимал, куда нажимать.
— Клару ему, скотине? Чтобы они с Лидой ее растили? Ни за что! Никогда! — зарычала мать, впадая в ярость на глазах.
В принципе, по такому поводу немудрено, и как бы нам с Андрюхой не пришлось теперь ловить ее в охапку и не пущать убить Олега Михайловича голыми руками.
— Не волнуйся, он там под присмотром. Вы здесь с охраной. Андрей тебя бережет и караулит, за Кларой тоже есть кому приглядеть. Нормально все будет. Фиг ему, а не твои миллионы, не говоря уже про дочь.
Мама заскрипела зубами и гневно засопела, а бабушка быстренько принесла ей свежего чаю с мятой, чтобы направить мысли в более спокойное и конструктивное русло.
После пирожка с вареньем Нонна Аркадьевна выдохнула и подобрела.
— Если ты провернешь этот дикий финт, то Олег, конечно, может попробовать оспорить сделку, — уже спокойно начала рассуждать матушка, отбросив первый приступ ярости.
— Как же, как же, — хмыкнула бабушка Адель, — попробовать оспорить он, естественно, может. Но в тот момент, когда он переоформил агентство на Кирилла, караван ушел. Зарецкий потерял на него все права. А поскольку Кирилл является дееспособным и совершеннолетним, то с него в принципе взятки гладки. Единственный тонкий момент законности — как Кирюша там поименован?
Ясно, что вопрос этот ко мне, но Михаил Борисович, тоже в свое время прилично офигевший от того, как я сменил фамилию и отчество, на этом особо заострил внимание.
— Тренер сказал, что Олег Михайлович, по старой памяти, всё оформлял у бабушкиного родственника. Поэтому я там называюсь, как и положено: Азаров Кирилл Всеволодович.
Адель Варисовна хлопнула в ладоши:
— Ну и отлично. Я завтра поинтересуюсь подробностями, но в целом, милый, сейчас это твоё агентство. Ты можешь делать с ним все, что хочешь.
Я радостно заулыбался, прикидывая, что сегодня надо будет написать тренеру «добро» на их хитрый ход, пусть начинают шуршать.
Матушка же сидела задумчивая и молчаливая.
В принципе с такой революционной мыслью, как она любит говорить, нужно переспать. Поэтому я не ждал сей момент от нее окончательного решения.
И очень зря.
— Ладно, Зарецкий вечно нам жизнь портил. Пришло, наверно, наше время? — вопросительно посмотрела на меня мать, а я активно закивал головой.
Неужели наступит, наконец, событие, которого я ждал столько лет, с той самой памятной ночи, что провёл в больнице, ожидая, пока мать выйдет из наркоза?