Неплохой отель забронировали у нас эйчары для командировочных. Уютный. И номер у неё просторный, еще с прошлого раза помню.
Лада открывает дверь, смущенно и вопросительно смотрит на меня.
– Зайдете, Петр Григорьевич? У меня есть кофе.
Даже так?
Давлю в себе немного панические воспоминания про сержанта-срочника и его предостережения насчет баб «с ебанцой». Потому что плевать.
Кофе, говоришь? Ну давай, попьем кофе…
– Проходите, пожалуйста, я сейчас…
Она достает из сумки телефон, что-то проверяет, хмурится.
Потом откладывает его, идет в небольшой кухонный закуток, включает чайник, возится с кофе.
– Вы не думайте, это хороший кофе, он специально для заваривания в чашке… Я понимаю, что, наверно, вам покажется странным…
– Не покажется.
Я мог бы тебе, малышка, рассказать, что далеко не всегда был таким респектабельным мужчиной, привыкшим к элитным сортам кофе.
В юности, когда бунтовал против отцовской , как мне казалось, тирании, ушел служить, попав сразу же в интересное такое место, которое нисколько не горячая точка, нет. Но двухсотые и трехсотые оттуда шли регулярно. Там я приучился пить все. Растворимый кофе был за роскошь и кайф.
И потом, когда работал в МЧС и жил в общаге… Тоже было интересно. И весело.
Странно, сто лет я не вспоминал этого, а за последние три дня уже пару раз точно было. Старею, что ли?
На рассказы о молодых годах потянуло?
Лада возится с чайником, действительно делает кофе!
Ну что ж… Попьем, я не против. В этот раз никакой ты инициативы от меня не дождешься. Я, конечно, далеко не дурак, хотя по последним событиям этого не скажешь, конечно… И прекрасно понимаю, зачем ты меня позвала. Хотя стоп! Тут поправка! Не понимаю! С такой , как ты, ничего не может быть логичным и очевидным!
А потому, не форсируем, Алексеев. Надеемся, но не ожидаем.
Просто пьем кофе.
Рассматриваю интерьер номера. А то в прошлый раз как-то не до того все было.
Все мило, стандартно. На столе стоят в вазе гипсофилы. Надо же… Не выкинула. Приятно.
– Вот, пожалуйста. Сахар, сливки…
– Черный просто.
Ставит передо мной чашку, садится напротив, морщится от боли.
– Врач мазь выписал?
– Да, – кивает, осторожно пригубливает кофе, облизывает губы.
Я зависаю.
Зря на кофе согласился, наверно… Это же мучение. Но и отказаться – не вариант.
– Охлаждающий гель дал с собой.
– Ну так надо намазать, там, насколько я помню, чем чаще в первые сутки, тем лучше.
– Да, конечно, потом намажу…
Я вспоминаю место удара – сзади, чуть ниже ягодицы, на бедре. Не особенно доступное место. Это еще изогнуться надо…
– Помочь, может?