– О! – воскликнул чересчур жизнерадостный Лютер. – Страдаешь в одиночестве?
– Чего тебе? – невежливо поинтересовался у него, мечтая, чтобы тот поскорее убрался и оставил меня в моём трауре по так и не зародившимся отношениям.
– Да просто зашёл, – пожал плечами усмехнувшийся друг. – Про тебя такие слухи ходят, что не мог не проверить как ты.
– Нормально, – прорычал и опрокинул в себя содержимое стакана залпом.
– Я вижу, – насмешливо проговорил Лютер. – Прямо светишься нормальностью.
И под моим негодующим и неприязненным взглядом прошёл к бару и, захватив ещё один стакан с початой бутылкой, прошёл ко мне. Налив нам обоим, как ни в чём не бывало устроился напротив, вальяжно закинув ногу на ногу.
– Так это правда? – спросил он.
– Правда что? – процедил сквозь зубы.
– Говорят, что ты сошёл с ума и зачем-то ищешь отца. А он от тебя прячется. Только вот догадки происходящего у всех какие-то абсурдные. Может, поделишься?
– Не поделюсь, – прищурился на него. – Шёл бы отсюда… друг.
– Ну, зачем же так грубо? – разулыбался Лютер, не обращая внимания на недружелюбный приём. – Хочешь, расскажу, какие слухи ходят? Развеселишься.
– Не хочу, – не покривил душой.
Одному Единому известно, какие предположения и догадки бродят в массах. А учитывая исчезновение до этого моей суженной и их споры на эту тему. Всё равно ни одна из версий и близко к правде не приблизилась.
– Да брось, Крис, – он в наглую заглянул мне в глаза. – Ну поделись. Тебе станет легче.
– Легче? – обманчиво мягко проговорил я. – С чего мне станет легче? Коморе вскоре придёт конец. И с большой вероятностью мы все погибнем. Моя невеста и её брат единственные, кто может спасти нас от неминуемой гибели. Мой отец единственный, кто знает, где они, но скрывается, как последняя крыса. Я влюбился в тёмную арию, которая теперь, скорее всего, и не посмотрит в мою сторону, потому что сам, своими руками и действиями испортил всё что только можно. И так, скажи же мне, друг мой любезный, похожи слухи на правду? Хоть приблизительно?
По мере того как я говорил, его рот приоткрывался, а мне стало смешно. Театр абсурда во всей красе, но затем он произнёс то, что сбило всё веселье.
– Какая к Двуликому ария? А как же Эээ?
Посмотрел на него волком. Пока до него доходили остальные мои слова, выражение его лицо становилось похожим на маску.
– Это правда? На счёт Коморы?
– Правда, – подтвердил, делая ещё один глоток и уничтожая ещё одну порцию алкоголя.
Жаль только, что вампиры почти не пьянеют. Мне бы сейчас не помешало.
– А что это за чушь на счёт Эээ и её брата? И что за тёмная ария? Их же уничтожили, – продолжил осмысливать сказанное мной.