Лена – молодая девушка из соседнего двора. Старшему ее ребенку пять лет, а младшему около месяца. Когда она была беременна вторым, потеряла мужа. И сейчас ей очень тяжело. Учитывая, что семья ее мужа пытается выгнать ее из квартиры, потому что муж был гражданский.
– Слушай, а может, пусть она сюда переедет? Пока идут суды и всякое? – спрашиваю я.
Квартира в собственности моей мамы. Уж не знаю, что там Байсаров сделал, но мама – хозяйка. Квартиру и машину мы с собой никак не заберем.
– Я даже не знаю, – говорит задумчиво мама. – Я-то не против, но надо спросить у Вайля.
– Спросишь? – смотрю на нее.
Мы обе знаем, что я могла пойти сама, и мне бы Назар вряд ли отказал, но я хочу, чтобы они тоже нашли уже общий язык. Нам жить под одной крышей, пусть начинают взаимодействовать.
Я видела, что мама не хочет никак взаимодействовать с Назаром, но, сцепив зубы, она пошла в зал. А я хотела пойти их подслушать, но вовремя себя остановила.
Я заварила себе чай, и буквально через минуту зашла мама. Ее щеки раскраснелись, а глаза странно блестели.
– Все нормально? – спросила я.
– Да-да, – быстро ответила. – Назар поможет с квартирой, завтра придет нотариус, чтобы официально все оформить. Мне придется остаться здесь.
– Что? – теряюсь от этой новости. – Что значит остаться? Ты с нами едешь.
– Я приеду чуть позже, Эмма. Не переживай, Назар оставит со мной людей. Я буду в безопасности.
А я даже не знаю, как реагировать… Но по маминому выражению лица я понимаю, что тема закрыта. Чуть позже она собирается к Лене, чтобы нормально с ней поговорить. А я, сполоснув кружку, возвращаюсь в зал.
Назар сидит все так же в кресле, широко расставив ноги, а голову опустил на руки. У меня сердце сбивается с ритма. Мне он кажется таким уязвимым в этот момент, если можно употребить это слово в адрес мужчины.
Я не отдаю себе отчета в том, что делаю, это просто порыв, который я не могу контролировать. Подхожу к нему. Назар поднимает голову и смотрит на меня. А я убираю его руки и сажусь к нему на колени. Вайль шумно выдыхает и тут же обнимает меня за талию. Трется колючей щетиной о мои ключицы, проводит носом по шее. Столько нежности в этом жесте, я поджимаю пальчики на ногах. Я крепко обнимаю его. Я понимаю, что объятия ничего не решат, ничего не изменят, но я хочу, чтобы ему стало чуточку лучшее.
Я целую его в щеку. В моих действиях нет ни намека на сексуальный подтекст, лишь безмолвная поддержка. Он очень сильно любит Нику, и я могу лишь догадываться, какая ядерная война сейчас у него в голове.
– Все будет хорошо, – говорю, глядя в его глаза.