— Этот нахал ещё и издевается… Марш из моего кабинета!
Натянув брючки, я распрямился, демонстрируя торс. Перевитый жилами и мелкими рельефными мускулами, без лишней скромности скажу: в глазах женщин наверняка смотрелся Аполлоном по сравнению с их папиком. Ростом не вышел, да и тот — не Пётр Первый.
— Не надо так. Кабинет, что-то мне подсказывает, государственный. И выделен явно не для нежных встреч. Как товарищи по партии отнесутся к его нецелевому использованию? — шагнув вперед, поцеловал руку пышной блондинке и продолжил: — Знаю. Обзавидуются. А зависть — плохое чувство, рождает мстительные порывы. Вплоть до персонального дела и привлечения супруги для морального перевоспитания.
Нести чушь было легко. Что я, собственно, терял? Только удобные встречи с Машей, они мне по-прежнему очень нравились, пусть первая пылкость сошла. Её жаль, она лишится поддержки старого пердуна, но оно к лучшему: пора строить свою личную жизнь и не оставаться вечным довеском к женатому, пока не сойдёт молодость. А по советским меркам барышня, не вышедшая замуж до двадцати двух, уже засиделась в девках.
Баритоновые рыки сменились гневным сопением. Иппа сообразил, что сам находится в наиболее уязвимом положении. Его спутница без обручального кольца, с неё вообще взятки гладки, Маша тоже, меня сложно заподозрить, что ещё нет шестнадцати, соответственно, растление не пришьёшь. А вот центральному звену нашей странной четвёрки есть что терять.
Мария оделась, новоприбывшие повесили верхнюю одежду на крючки. Я радовался, что женщины не пытаются вцепиться в кудри друг дружке, обе обманутые — каждой наверняка обещано «ты у меня единственная». Кроме, конечно, нелюбимой жены.
Через четверть часа сидели за столом, не зажигая лампу, освещённые тусклым мартовским днём.
— Ипполит! Я по субботам тут убиралась. Ты же всегда с семьёй?
— Моя уехала к сестре в Гомель… Ты каждую субботу его водила⁈
Блонда прислушивалась, не вставляя реплик. Изумительно сдержанная персона, хоть море вопросов буквально распирало её изнутри. Стройная Мэри мне больше по вкусу, но и в этой мадам что-то бесспорно есть. Молодец, Иппа, разбирается в женских прелестях.
— Ну нет, Ипполит Викентьевич. Не часто. Иначе нарвалась бы на тебя с ней.
— Меня зовут Зинаида, — представилась, наконец, та. — Мы встречаемся всего пару месяцев. Он признался, что спал с молодой совсем женщиной. Но постепенно утрачивал силу. Захотел разнообразия.
— И как? Могуч? — в голосе Маши проскользнули хамские нотки, совсем её не украшающие. Особенно в деликатной ситуации, когда нас с ней застукали.