Для меня было важнее увести детей из Белоруссии до того, как рванёт Чернобыль. Я спрашивал «Вышнего», на эту катастрофу растоптанные мной бабочки не повлияли.
Претендент
Ты можешь сколь угодно мощно боксировать, буквально сметая противников в первом раунде, способный свалить чемпионов мира по всем версиям, даже если их одновременно выпустят на ринг против тебя, но так и сдохнешь в безвестности, если менеджеры не обеспечат тебе рекламу и контракты на бои уровня «прим». Дон использовал каждую мою победу как ступеньку вверх, а едва только я начал зарабатывать ему первые ощутимые деньги, посадил на процент от моих сборов пару спортивных журналистов.
Погоняло «киллер из КГБ» было хорошо, когда я выставлялся против американцев-фаворитов, клявшихся перед публикой и газетчиками наказать кровавую гэбню. Второй имидж — этакого белого фраера-чистоплюя, которого вот-вот уроет урождённый в США афроамериканец, сын Бронкса или Гарлема, тоже отработал ресурс. Доналд, не особо напрягая фантазию, сочинил образ русского медведя. Потом после обрушения «железного занавеса» в Штаты хлынет толпа боксёров и борцов из бывшего СССР, соответственно идея покажется заезженной. В восемьдесят шестом Дон Дюк был, считай, новатором.
Полный комплект атрибутики из медвежьей шкуры, бутылки водки и балалайки он не использовал, у любого идиотизма должен быть разумный предел. Чисто внешне ограничился шапкой-ушанкой с красноармейской звёздочкой с пол ладони величиной. Я ржал, напяливая это на голову, но американцам нравилось. Уже не было зоологической ненависти к Советам, звероватый русский смотрелся просто как брутальный экзотический дикарь, под стать дикарям из американских городских джунглей.
С текстом вышло… не очень. Я должен был кричать под камерами «Перестройка-Горбачёв», в ответ на картинные нападки соперника мычать и скалить зубы, но не размениваться на членораздельные спичи.
Таким меня встретил Нассау Ветеранз Мемориал Колизеум, из виденных мной — первый в США зал, не уступающий внешне московскому Олимпийскому на проспекте Мира, пора всяких второсортных зальчиков в третьесортных отелях да стадионов средней руки для меня прошла.
Мой соперник Роб Чарлз уже ждал на ринге, сбросив халат и пританцовывая. Перед матчем он кинул в публику пространный спич, пойманный микрофонами и камерами:
— Восхищайтесь! Боги войны благоволят мне. Выдающиеся боксёры прежних времен сошли с небес и поддерживают, чтобы я присоединялся к их кругу избранных! Все силы рая и ада заключили союз, чтобы я стал чемпионом мира. Какой-то глупый русский мужик в дурацкой шапке надеется мне помешать? Я просто переступлю на него и двинусь дальше, не заметив.