— Теперь ты понял? — Грань здесь очень тонкая и сделать неверный вывод проще простого. До сих пор так и не сложилась общая картина происходящего.
— Допустим. Что вы намерены делать?
— Ну, мы окончательно убедились в том, что их цель «Чернобыль-2». Они размещаются где-то в Припяти. Очевидно, что Николаев и Комсомольск-на-Амуре их не интересуют. Последний по той причине, что не прошел модернизацию и его эффективность под сомнением. Я тебе больше скажу, буквально на днях было принято решение отказаться от системы раннего обнаружения наземного базирования.
Даже так? Интересно получается. Решение принято почти на год раньше, чем в моем времени.
— Что еще?
— Есть основания полагать, что их трое. Среди них есть толковый специалист по электронике. Есть командир группы. Да, тот самый, что изображен на одном из захваченных нами фото. Мы провели анализ и поняли, что на том фото, все остальные уже мертвы. В общем-то, все. Ну, кроме Виктора, его тайно держат в одном из подведомственных комитету госпиталей. Но выудить у него удалось немногое.
— Вы знаете, как именно они хотят ее уничтожить?
— Нет, — Быстров покачал головой. — Пока нет. Версий много, но нет ни одной толковой зацепки… Мы должны были поставить тебя в известность раньше, но не знали, как ты отреагируешь. Нам нужно было, чтобы ты вернулся в Припять и вступил в контакт. Красные линии остались позади. Павел Сергеевич не мог допустить, чтобы ты и дальше был в неведении. Именно поэтому я здесь.
— Дерьмо! — мрачно произнес я. — Не понимаю, почему нельзя было сразу сказать, что вы намерены делать? Я понимаю, что в комитете сейчас не все спокойно, но я после всего случившегося, я думал, что мы доверяем друг другу. Оказывается, нет? Поступи вы иначе, я бы успел увезти свою семью, и не случилось бы того, что случилось. Да что толку теперь говорить? Какими силами вы располагаете, что намерены делать?
— Пока ничего. Ждать, пока они себя проявят. Иванец считает, что они могут попытаться использовать тебя в своих целях.
Я насторожился. Уже не первый человек делает предположение в том, что они попытаются принудить меня делать то, чего я не намерен. И, черт возьми, у них есть весомый козырь — Юлька. Из-за меня она страдает, из нее — я на крючке. Против такого приема, лома у меня пока нет. Пожалуй, Черненко действительно не понял бы мою позицию, а вот Иванец понимает.
— И как они могут меня использовать? — осторожно поинтересовался я.
— Повторюсь, предположений много. Но мы вполне могли что-нибудь упустить. К тому же, Павел Сергеевич сильно ограничен в возможностях.