— Случайное стечение обстоятельств.
— Серьезно? Не думаю.
— Ну а что? — теперь уже я начал давить. — Меня действительно перевели из военного аэродрома «Овруч» в строительный батальон под Припятью. Почему не озадачили? Да откуда же мне знать⁈ Я всего лишь ефрейтор, который вертится, как может. На «Юпитере» я действительно обнаружил ящики с неучтенной электронной продукцией — такие вещи я вижу с ходу, благо в учебке были хорошие учителя, научили меня как нужно. Вопрос с пожаром снимается автоматически — в тот день я стоял в наряде, в гарнизоне и на заводе меня вообще не было. А что до гибели Степанова, так извините — наверное, не пережил стресса. При пожаре столько всего сгорело, что ему наверняка от начальства прилетело. А если с нервами беда, дальше можно не объяснять. Вот и все. Очевидно же.
Комитетский выдохнул.
— Как у вас, товарищ Савельев, все складно получается! — заметил он, достав что-то из кармана. Я различил небольшой блокнот и авторучку.
— Я рассказал, как есть. Хотите арестовать меня?
— Вовсе нет, — он сделал всего одну запись в своем блокноте, закрыл его и снова отправил его в карман. — А на заводе «Юпитер» постарайтесь не попадать в поле зрения комитета государственной безопасности. Это не в ваших интересах, уж поверьте. Всего хорошего.
Он медленно обошел меня и открыв дверь, вышел на улицу.
— Подождите… — окликнул я. — Фамилия Лисицын вам о чем-нибудь говорит?
Офицер приостановился, чуть повернул ко мне голову и произнес:— Может быть.
А я судорожно выдохнул — ни фига себе ночное приключение. Я вновь попал в поле зрения комитета, только в очень спорном свете. Не к добру это.
Постояв еще несколько минут, я все-таки отправился домой. Постучал в дверь.
Спустя минуту она открылась. На входе стоял отец, одетый в бесформенное спортивное трико и в заправленную в них белую майку. Он очень удивился моему неожиданному появлению.
— Леша? Ты чего это, случилось что-то?
— Нет, па. Все нормально, просто непредвиденные обстоятельства — завтра у меня еще одно увольнение, и комбат решил не гонять меня туда-сюда без веской причины. Поэтому я дома.
Пришла мама.
— Лешка? Ты все больше нас удивляешь. Ну, чего стоишь, раздевайся уже. Чай будешь?
— Это как раз то, о чем я сейчас мечтаю, — улыбнулся я. — И еще о булочках.
— Сейчас будут тебе булочки. А ты чего такой бледный? Замерз, что ли?
— Ну да, на улице похолодало. Ночь уже почти на дворе.
Постарался не показывать, что голова загружена произошедшим, хотя это было непросто. Настя уже спала, отец, посидев немного, тоже отправился спать. А мама сразу раскусила, что меня что-то тревожит. На то она и мать, все чувствовать на подсознательном уровне.