— Никита Анатольевич, — зашептал пришедший в себя Фадеев. — Она всех мальчиками называет! Не подумайте ничего плохого…
— Пошли чай пить, — засмеялся Никита, откидывая странные и несвоевременные мысли.
Всю дорогу Оля старательно рассказывала, как идет учеба и какие отношения складываются с профессором Кошкиным. Идея перспективного направления в магической медицине увлекла Артема Даниловича, и он с нетерпением ждал хоть каких-то подсказок от Никиты.
— Я обещал ему, что найду специалистов или материалы по данной тематике, — поглядывая на довольную Олю, сказал Никита. — Со специалистами пока не получается… Но кое-что есть. Возьми на заднем сиденье черный пакет.
Девушка обернулась, просунула руку между креслами и подтянула к себе хрусткий пакет, с нетерпением развернула его. Извлекла плоскую коробочку со стильной серебристой надписью «Нимфа» в правом верхнем углу.
— Ой, это же назаровский накопитель? — воскликнула Оля. — Ты чего смеешься? Так его и зовут теперь. В университете многие пользуются. Простой, безотказный… Это мне?
— Нет. Кошкину передашь, — не отрываясь от дороги, ответил Никита. — Там лекции по интересующей его теме. Кстати, копия. Специалистов пока не удалось переманить. Но информацию дали, какую смогли.
— Хорошо, сразу же отдам ему, — Оля положила «Нимфу» в свою сумочку. — Не терпится увидеть, что из этого всего получится.
— Оля, — проследив краем глаза, как девушка аккуратно прячет прибор, Никита решился спросить. — У тебя ничего с Фадеевым не намечается? Какие-нибудь сердечные дела. А то знать не знаю, ведать не ведаю.
— Ой, а что ты вдруг заревновал? — заразительно засмеялась Оля. — Даже неожиданно как-то… Нет-нет, все прилично. Семен очень тактичный мужчина, все понимает, хоть и делает попытки сблизиться. Но я сразу сказала ему, чтобы не лелеял надежду. И вообще, мой мужчина еще не появился на горизонте. Или слишком медленно идет навстречу. Впрочем, у него дорог великое множество. Может и не дойти.
На мгновение их взгляды встретились. Ольга смотрела чересчур вызывающе, словно вложила в свои слова намного больше, чем следовало. Никита кашлянул и обрадовался, что надо смотреть на дорогу, и отвернулся, донельзя смущенный такой реакцией названной сестры. Язык намеков и чувственных полутонов более чем понятен. Он еще в Албазине проявился с яркой отчетливостью.
Высадив девушку по ее просьбе возле университетского сквера, он поехал к Меньшикову. Никиту настораживало и пугало, что «родственные» отношения между ним и Ольгой приобретают весьма неоднозначные перспективы. Зыбкая граница, проложенная ими обоими между собой, теряла налет романтичности и угрожающе быстро исчезала под напором женского обаяния и желания. Девушка хорошо представляла себе, какой муж ей нужен.