— Вроде шара Теслы?
— Ослабленная его копия, — согласно кивнул Семерецкий. — Вы со мной согласны?
— Я бы не торопился с выводами, — Никита вернулся к изучению фигурки, снова перейдя на «око». — Надо самому досконально изучить артефакт. Если продерусь сквозь защиту — смогу понять, демон там или какая другая сущность.
— А как можно понять? — заинтригованно спросил Иерарх.
— У каждого демона есть имя, — рассеянно бросил Никита. — Я пока ничего не вижу в переплетении вязей. Да, встречал такую технику. Плетение словно выжигается на поверхности, намертво запечатывая структуру магоформы, а потом вещь может заряжаться автономно бессчетное количество раз. Но этот принцип не годится для боевых артефактов. Они ведь рассчитаны на одномоментный удар. Поэтому неизвестный нам «чаровняк» оставил небольшую лазейку для освобождения «искры демона».
Никита поставил темную фигурку волка на крышку стола, поднялся на ноги и задумчиво прошелся по лаборатории, с любопытством осматривая матовые панели, которыми были обшиты стены. Они поглощали избыточную магическую энергию, выделявшуюся в результате разнообразных экспериментов, и служили защитой от непредвиденных ситуаций. Прагматизм Иерархов за долгие века существования Академии выработался в одну действенную формулу, гласившую, что гибель одного волхва в лаборатории компенсируется спокойствием и безопасностью многотысячного города. Интересно, сколько раз здесь происходили несчастные случаи? Какое количество волхвов пожертвовало собой, чтобы каталог плетений ежегодно обновлялся Коллегией апробированными магоформами?
— Так каков вывод, Никита Анатольевич? — уже не сдерживал юношеское любопытство Семерецкий.
— «Искра демона» не есть сущность демона, — медленно, словно еще колеблясь в правильности своих выводов, ответил Никита. — По отрывочным рассказам о применении артефактов с «искрой» я понял, что никаких тварей никто не видел. Обычная вспышка огня, разрушительной силы удар. Сильная магия, только и всего. Или никто не успевал заметить нечто необычное?
— Хм, мне так и докладывать Его Величеству? — задумался Семерецкий.
— Пока не стоит. Вы же знаете, Михаил Илларионович, что я практикующийся волхв, и свои теории привык подкреплять демонстрацией. Мне нужно разрешение от государя на использование одного балканского артефакта. Только тогда смогу понять природу зарождения искры.
— Даже не знаю, — поежился Иерарх. — Вся Академия сейчас дрожит, изучая данные предметы. А вы хотите уничтожить образец на полигоне. Широчайшей вы души человек, Никита Анатольевич.