В моих планах было сегодня покрутиться возле места заточения Живетьевой, послушать, о чем она будет говорить, одна или с кем-то. Выживший отец Эрнеста пытался запустить кампанию по освобождению матери, но к ней не пускали даже адвоката, поскольку заключена Живетьева была по личному распоряжению императора.
Метки их после того неудачного разговора не сближались, но я был уверен, что император долго во дворце не усидит. Рядом с неоткликающейся реликвией ему было неуютно — приходилось утешаться алкоголем, который император глушил прямо в сокровищнице. Интересно, приносил ли он с собой или, когда заканчивалась выпивка, посылал за новой дозой гвардейцев, охраняющих сокровищницу? К сожалению, таких сведений Метка не давала…
Сейчас император был трезв и зол, поэтому шансы, что он навестит Живетьеву, были ненулевыми. Вряд ли это случится прямо с утра — всё же даже император не станет игнорировать второй день подряд Княжеский совет, на котором председательствует.
Автомобили на дворцовую территорию не пропускали, но в этот раз не пропустили еще и князей. Беспалова не успела даже покинуть салон, как к ней подскочил гвардеец и что-то коротко сказал. Настроил подслушивание я только после этого, поэтому услышал лишь реплику княгини.
— Какой еще карантин, любезный?
— Не могу знать. Поступило распоряжение никого не впускать и не выпускать.
— У нас Княжеский совет! — возмутилась Беспалова.
К этому времени подъехал и автомобиль Шелагина. Князь вышел и направился к Беспаловой.
— Что случилось, Калерия Кирилловна?
— Это какой-то идиотизм, — возмутилась она. — Нас не пускают на заседание.
— Только нас? — уточнил Шелагин.
— Вообще никого, — пояснил гвардеец. — Карантин.
Подъехал еще один автомобиль, но наружу выбрался не князь, а охранник, рысцой бросившийся выяснять причину задержки. Его хозяин лишний раз стирать ноги не собирался. Или общаться с недружественными князьями — такой вариант я тоже не исключал.
— По какому поводу карантин?
— Не могу знать. В распоряжении ничего не было сказано.
— Павел Тимофеевич, звоните Константину Николаевичу, — скомандовала Беспалова. — Этот произвол надо останавливать.
— Мне кажется, лучше позвонить вам, — намекнул Шелагин. — Меня Константин Николаевич немного недолюбливает.
— Вот именно. Хуже к вам он относиться уже не будет, а вот если позвоню я — возможны варианты.
Шелагин насмешливо хмыкнул, но телефон достал. Звонок император услышал — Метка колыхнулась, но отвечать и не подумал. Только разозлился.
— Думаю теперь стоит попробовать вам, Калерия Кирилловна. На мой звонок Константин Николаевич не отвечает.