— Давай книгу позже купим, у меня есть что читать, — предложил сын, вопросительно на меня взглянув.
— Хорошо, — кивнула, догадываясь, что побудило ребёнка так сказать. Возможно, я была неправа в том, что взяла с собой сына и он присутствовал при наших разговорах с Кипом. Но я считала, что оставлять его в доме с так называемым отцом небезопасно, да и, наверное, лучше Дарен будет учиться управлять уже сейчас…
— Поехали домой, — продолжил мой взрослый и такой понимающий сын, потянув меня за руку, — мы потом погуляем.
— Договорились, — не стала настаивать, с трудом сдерживаясь, чтобы не начать обнимать ребёнка, именно сейчас мои нежности маленькому мужчине были не нужны.
Поместье нас встретило огнями, шумом, смехом и радостным визгом. С недоумением взирая на распахнутые настежь окна, из которых до кареты доносился тяжёлый запах табака и приторный духов, я, стиснув руки в кулак, проговорила:
— Дарен, как только зайдём в дом, ты сразу же идёшь в свою комнату. Лудо тебя проводит, я к тебе зайду чуть позже.
— Хорошо, — послушно ответил сын, не отводя свой настороженный взгляд от дома, едва слышно добавив, — у мсье Фрэнка опять гости.
— Мсье Фрэнка? — переспросила, обратив внимание на обращение сына к отцу, — почему не папа?
— Он так приказал себя называть, — бесхитростно проговори сын, вцепившись в мою ладонь.
— Я буду счастлива, если ты будешь называть меня мамой, — произнесла, с трудом проглотив ком, застрявший в горле, и, бросив ненавистный взгляд на окна дома, ощутила, как в груди разрастается пожар, а в висках застучало барабанным маршем, — ну что, идём?
— Идём, — смело кивнул сын и решительно шагнул вперёд.
Но стоило нам ступить на дорожку, как Кип, резко дёрнув нас за руку, выскочил перед нами, грозно рыкнув:
— Выходи!
— Кип, ты это… опусти нож, — пробасил мужской голос, и из тени за забором на свет вышел великан. Он был огромным! Ростом не меньше двух метров, широкий, сутулый, с лысой головой, от которой бликами отражалась луна. Тяжёлая нижняя челюсть, высокий выпуклый лоб, переломанный, сплющенный нос и толстые губы. Он был страшным. Мужчина, что скрывался в тени, был до обморока жутким. А от одного его пронзительного взгляда по моему телу пронеслись зябкие мурашки, а сердце пропустило удар.
Неосознанно спрятав за спину сына и замерев в тревожном ожидании, я обеспокоенно наблюдала за мужчинами, но, кажется, Кип и этот великан были знакомы.
— Зачем прятался? — требовательно спросил Кип, шагнув в сторону здоровяка, понуро опустившего голову.
— Не хотел пугать… мне сказали, тебе нужны люди, — невнятно ответил мужчина, я же с трудом себе представляла, к какой службе его можно было приставить.