— Хреново.
— Просто непривычно. Попробуй просто принять, что ты живешь на витрине. И тебя это перестанет беспокоить.
— Но я — бедняк, и у меня лишь грёзы… И я простираю грёзы под ноги тебе! Ступай легко, мои ты топчешь грёзы… — тихо произнес он, повторяя зацепившие его слова из фильма Эквилибриум.
— Очень хорошо! Очень! Твои грезы очень нравятся зрителям. Особенно в VIP-ложе. Не останавливайся… — шутливо заметил Паарнахтур.
Всеволоду же было не до веселья.
После того, что он узнал от Ласселинды ему хотелось сдохнуть. Просто свести счеты с жизнью, чтобы прекратить весь тот ад, который ему уготовили все эти сволочи. Волей или неволей.
Сейчас же он просто ошалел от отчаяния.
Там, на Земле, мир ему казался очень простым. Родился. Пожил. Умер. Все. И никаких лишних вопросов. Ну, кроме определенных религиозных предрассудков, как он полагал.
Потом он столкнулся с магическими мирами, в которых он увидел жизнь после смерти. И немало напрягся с того, что жизнь со смертью весьма условны. А еще есть всякого рода трансформации и вознесения, с путями, ведущими куда-то на олимп могущества. Настолько невероятного могущества, что человек на фоне этих монстров выглядит мелкой блохой.
В эти пару дней же он понял, что и это еще не предел. Узнав о существах, что могущественнее богов. И вообще… С ужасом осознал, что бежать некуда. Просто некуда. Куда бы ты не побежал — тебя везде встретят. И единственный путь к покою — Неуловимый Джо. То есть стать настолько ничтожным и никчемным, что никто на тебя не обратит внимание. Если только не пожелает мимоходом сожрать. Но это, увы, не его путь. И остается лишь борьба без всякой, впрочем, надежды на успех…
Во многих знаниях — многие печали.
— А демиург? — наконец тихо спросил Всеволод после нескольких минут тишины.
— Демиурги. — поправил его Паарнахтур. — Это самые таинственные личности в нашей Вселенной. Их могущество за пределами оценок. Они все эти обитаемые миры и породили. Я даже не слышал о тех, кто их видел и с ними общался. Не уверен, что они живы или находятся в пределах Вселенной.
— Или они просто не хотят, чтобы вы их замечали, — также тихо произнес парень.
— Ну или так. В любом случае — они не вмешиваются в наши игры.
— Счастье то какое… — скривился Всеволод. — Как же меня все достало. Ты даже не представляешь.
— Ты меняешься, друг. Это ломка. В тебе умирает человек и просыпается синдар или кто там? Вид выдает в тебе массу искажений. Так или иначе — это больно. Любое перерождение больно. Или ты думаешь, что богом легко становится? Боги первые века переживают чудовищные мучения. Представь себе — что ты одинок. Безгранично одинок. И любой другой бог — это твой конкурент… твой враг… твой соперник, мечтающий поглотить твою силу. И даже если у вас возникнут чувства, то это будут очень странные чувства. Представь, что ты любишь вкусный кусок ароматного жареного мяса. Целуешь его. Гладишь. Ласкаешь. Ублажаешь. Балуешь. И постоянно хочешь сожрать. И он тебя тоже…