— Для эредеаров он равен нулю, — пояснил Майрон.
— Она наполовину эр’ардар. К тому же это спасет вас от нарушения пятого догмата Лилит и сохранит равновесие.
— А если переродится еще и ребенок?
— Это исключено.
— Это верная смерть, — заметил Майрон. — А она должна службу жизни Всеволоду.
— Тут уж вы сами как-нибудь разрешите этот вопрос. Ты, — он указал на старейшину дома Кесем, — компенсируешь неудобства. А ты, — указал он на старейшину дома Атам, — даешь ему новую женщину в услужение.
— Так просто? — удивился Всеволод.
— Так просто. А то додумались. Двух птенцов из разных домов оставили наедине. Не рассказав, не объяснив, не пояснив. И что было от них ждать? Надеялись на то, что птенцы не станут шалить?
— Всеволод не птенец.
— Да что вы мне рассказываете? А кто?
— Его душе больше четырех тысяч лет.
— А личности? Ему и тридцати лет нет. Он даже по меркам синдар еще ребенок. В глазах же эр’ардар или нас он вообще — птенец едва вылупившийся. Ты, Майрон, чем думал? Задницей? Не ожидал от тебя.
Тот потупился и шаркнув ножкой нехотя признался:
— Мне было любопытно.
— Любопытно?
— Ты ведь знаешь, что он шестнадцать богов лишил воплощения на днях?
— Ты дурак? — с жалостью в голосе поинтересовался Патриарх.
— Почему?
— А ты подумай. Ладно. Мне пора. Дамая. Вставай.
Та, побледневшая до какого-то светло-морковного цвета, встала. Губы ее тряслись. Да и вся она тряслась. Однако держалась.
Она было потянулась к одежде, но Патриарх не стал ждать, а взял ее за руку и исчез во вспышке портала. Оставляя своих собеседников.
— Мы, пожалуй, тоже пойдем. — произнес Майрон и, хлопнув старейшину дома Кесем по плечу, повел его к двери.
— А компенсация? — поинтересовался Паарнахтур. — Патриарх же справедливо все рассудил.
— Нам нужно время.
И с этим они удалились. Уйдя порталом, вспыхнувшим огненным столбом в коридоре.
— Ты тоже уйдешь?
— Пока нет. Я примирился с Патриархом. Так что… — сделал он неопределенный жест рукой.
— А чего так?
— Он уже века три как гуляет. И былой поборник морали уже считает себя не в праве осуждать мои похождения. Болтают, что более лихого ходока еще поискать. И по всем мирам можно сыскать не один десяток его птенчиков. Хотя, конечно, он старается предохраняться.
— Он только с гуманоидами?
— Ну… он более любопытен… — скабрезно оскалившись ответил Паарнахтур.
— Как там графство?
— Более-менее. После твоей выходки оно оказалось наименее пострадавшим на материке. Только оно да солнечные эльфы не попали под раздачу. Ну, исключая этих Исиль-Кале и темных эльфов, что гостили у нас.
— Про судьбу темных я уже слышал.