Где-то за ее спиной мелькнул дед, Индилаир и много кого еще. Асаф как обычно внимательно наблюдающая с невозмутимым взглядом. Но теперь Всеволод уже не обманывался…
— Мы вытащим тебя! — порывисто выкрикнула Ллос, подбежав к самому барьеру.
— Зачем я тебе? — устало спросил парень.
— Я люблю тебя! И я пойду на все, ради твоего спасения!
После проповеди Фианны звучало это все очень странно. И, видимо, заметив эти сомнения Ллос подняла руку и поклялась в правдивости своих слов и намерений.
— Ты это говоришь, потому что стала вновь синдаром. Если вернешься в состояние асура, а ты рано или поздно это сделаешь, то все поменяется. — покачал головой Всеволод.
— Но полюбила то я тебя, когда была богом! И сейчас я не синдар. Переходное состояние.
Парень нахмурился. Он знал — Ллос было порядка пяти тысяч лет. И если верить Фианне в этом возрасте асуры уже начинают пожирать своих детей. Про любовь же и говорить нечего.
Перевел взгляд на Асаф. И мысленно к ней обратился.
— Мне сказали, что ты пожрала своих детей. Всех девяноста двух.
Та устало улыбнулась. И, подняв руку, произнесла:
— За все время существования как дел’тага, зел’тага и асур я родила только одного ребенка. Сына. Тот, кого я любила, погиб и я не смогла связать свою жизнь больше не с кем. И ради спасения своего сына я пожертвовала собой в той битве. В чем клянусь.
— Но… — опешил парень… — А те девяноста два…
— Они были сектой безумных зел’тага, которые, прикрываясь моим именем творили всякое непотребство. Дети Асаф. — скривившись, добавила она.
— У многих из наших нередко «протекает крыша», — грустно произнесла Ллос. — Могущество позволяет проявить все самые потаенные особенности сущности. Да и границы морали для нас куда шире обычного. Но это, как правило становится видно сразу. Та же Шар вела себя невменяемо уже в первые столетия. И дальше становилось лишь хуже.
— Демиург — не дурак, — смешливо добавила Асаф. — Он заложил в нас механизмы защиты. Чувство родства и близости в нас сильно как ни в ком другом. Убить своего ребенка мы просто не в состоянии. Каким бы уродом он ни был. Даже если того требуют обстоятельства.
— Или ты думаешь Корелон не убил бы меня, если мог? — смешливо фыркнула Ллос. — После интриг Шар он меня истово ненавидел, поверив во все ее сказки. Но я была матерью его детей. И он попросту не мог нанести финальный удар. Поэтому и издевался. Поэтому и травил. Он там вообще в истерике бился, не способный переступить через себя.
— Ясно, — глухим голосом произнес Всеволод. И перевел взгляд на Аданоса. — А ты до меня чего до…лся?