Однако поговорить не удалось.
Жрец дернулся, изогнулся и в каком-то безумном рывке свалился за кромку площадки. Прямиком в Черную бездну.
— Он дурак? — удивился Всеволод.
— Он допустил прорыв и бегство заключенного, — возразил призрак. — Это — не самая плохая участь. Так он просто умрет и окажется в чертогах своего бога.
— А… вот оно что, — поежившись произнес Всеволод. — А я думаю, чего от этой бездны так жертвенником воняет. А чего сразу не сказали? Фу такими быть.
— Какими? — поинтересовался призрак эльфа.
— Не люблю лукавство. Мне ближе тот подход, о котором поется в песнях. Как там звучит? Мы вероломны так, что даже честны? Мда. Ну да ладно. Как включается око?
— У тебя не получится. — возразил один из призраков.
— Как оно включается? — упрямо повторил Всеволод с большим нажимом в голосе.
— Нужно подойти к тому шару и положить на него руку с перстнем Аданоса. Выключается также. Любой не посвященный, надев перстень Аданоса, умирает в мучениях.
— Ясно. Ничего нового. Управляющий артефакт тут один?
— Три. Один тут, два других там и там.
— Ясно. Спасибо. — буркнул Всеволод. И направился к ближайшему артефакту.
— Не нужно! — воскликнул призрак. — Не прикасайся к нему!
Но парень и не собирался.
Подойдя поближе, он просто с ноги пробил в подставку. Потом еще. Еще. И еще. После чего она, натужно скрипнув, оторвалась от своих креплений и, совершив, кульбит, улетела в Черную бездну. Где и взорвалась, едва коснувшись этого черного марева.
— Разные боги? — удивленно спросил Всеволод. — Бездна — это жертвенник не Аданоса!
— Нет. Но Аданос сильно расстроился из-за того, что ты приносишь ему в жертву его же артефакты. Так не принято.
— В пекло Аданоса! Если он потворствует этой мерзкой ловушке для уничтожения честных путешественников, то не вижу смысла его уважать.
— Его можно не уважать, — заметил призрак эльфа. — Но побаиваться нужно. Он ведь бог.
— У меня сложные отношения с богами.
— У тебя? — усмехнулся тот самый призрак, что рассказывал о том, как все устроено в крепости.
— И у них со мной тоже.
— И в чем же их сложность? — поинтересовался дух эльфа.
— Это касается только меня и их. Ты ведь слышишь? — подняв голову крикнул парень. — И, я уверен, уже все знаешь. Бог равновесия! Вляпался я недавно в попытку установить равновесие. И мне теперь с этим жить! Слышишь⁈ Ненавижу равновесие! Слишком много крови!
Замолчал.
Послушал тишину, пытаясь уловить присутствие хоть кого-то кроме призраков. И, после пары минут тишины, плюнул и отправился дальше сокрушать управляющие артефакты.
Призраки тоже молчали. Они как-то не привыкли к тому, чтобы смертные ТАК общались с богами. И они в отличие от человека чувствовали божественное присутствие самым натуральным образом. Поэтому им было страшно и странно, ведь Бог не вмешивался. Почему?