— Улики? — прогрохотал глава Рароговых, после чего с явным презрением взял Ермолова за рукав и слегка подтолкнул к той стороне вала, которая сбегала в ущелье. — Вон они — твои улики, — и он указал пальцем с выщербленным ногтем на ущелье. — Тысячи три в яме, ещё около пяти в ущелье. Тебе какие ещё улики нужны? — он едва не добавил: «пёс». — В ваших столицах этих улик нет. Так что вот моё слово: расследуйте всё здесь! И, ежели мы и наши защитники нарушили чего, тогда мы ответим. А так — вон с моей земли с такими обвинениями! Причём, пешком! Телепорт я вам не дам!
От его слов дрогнули даже бывалые вояки. Все прекрасно знали, что Креслав — отменный дипломат и он никогда не будет говорить с точки зрения силы. Если уж он прибёг к цитированию древнего пункта соглашения, да ещё и пригрозил его разорвать, это не к добру. Даже императрица такое не одобрит.
Ермолов же буквально сморщился от злости. Но сделать уже ничего не мог. Он прекрасно понимал, что любая дальнейшая эскалация может привести к таким скандалам, которых в империи ещё не было. Приходилось сцепить руки в кулаки и выжидать следующий удачный момент.
В этот момент на вал взобрались Бутурлин, Вяземский и прочие офицеры штаба, выехавшие на подмогу. Причём, Бутурлин явно слышал всю последнюю тираду Креслава.
— Что тут происходит? — рявкнул он, но, глядя не на Рарогова, а на Ермолова. — Какие проблемы?
Ответил ему абсолютно вымотанный, а потому равнодушный Паскевич.
— Да вот, — проговорил он ровным и совсем негромким голосом. — Нас тут Александр Сергеевич в измене родине обвиняют. Тайному сыску скормить грозятся, несмотря на то, что в нашем случае, даже если бы имел место быть данный факт, то подобным преступлением должна была бы заниматься военная прокуратура.
В этот момент Вяземский уже подошёл к краю вала и глянул вниз.
— Ничего себе, — проговорил он. — Да сколько ж их тут было?
— Ещё примерно треть, а то и больше отступили, — нехотя ответил ему Борис фон Аден. — Тут реальная мясорубка была.
Но его слова потонули в непрекращающемся мате, который извергал из себя Бутурлин. Причём, всем было абсолютно ясно, в чью сторону он его адресовал, но при этом ни единого имени сказано не было. Да и, откровенно говоря, некуда его было запихнуть.
Теперь на вал уже поднялся и вице-президент военной коллегии Чернышёв. Он тоже заглянул на ту сторону и сразу же побледнел. Собственно, масштаб произошедшего и его результат были очевидны.
Захар Григорьевич переглянулся с Ермоловым и покачал головой. При этом он только теперь обратил внимание на всех остальных, понимая, что ситуация вышла из-под контроля и все собравшиеся на взводе.