Кант шипел на меня, как ежик загнанный в угол. Испуганно, но бешено. Городок его семьи был в дне пешего пути выше по течению большого канала. Разумеется, с Вириином они враждовали. Очевидно, что если я отступлюсь, Вириин двинет уже собранное войско на Кант.
Патриарху семьи Кант хватило ума сказать мне это всё наедине. Но я понимал — он такой не один. Увы, сейчас мои связи с местной элитой обернулись для них тяжелыми обязательствами.
Вот только если принять бой так, как его запланировали мои противники, это означает практически гарантированный проигрыш.
Берег ручейка в центре Тростниковой ложбинки был топким, почти как трясина. Даже сейчас, не проваливаясь по колено в засасывающую грязь, к его берегу можно было подойти только в одном месте, где местные перекинули через него узкий деревянный мост. Изящная конструкция опиралась всего на два бревна. Удивительно, как красиво можно работать с деревом, имея из инструментов только топор. Мост был золотистым, древесина свежая — не удивлюсь, если его сметает половодьем дважды в год. На дереве экономили — перила высоток мне до середины бедра, из тонких планок. Только чтобы козы не падали. Настил из достаточно широких и прочных досок. Вполне сносно для крестьянской телеги, запряженной волом. Я бы не рискнул пускать по этому мосту всадников даже по трое в ряд, построил бы колонной по двое. Что делало этот мост для армии бутылочным горлышком, по которому сотня рыцарей будет переправляться час. При условии, что будет соблюдаться железная дисциплина и рыцари будут как роботы скакать через мост по двое, соблюдая одинаковую скорость. На практике, я уверен, кто-то наверняка свалится в грязь и обязательно начнется если не паника, то давка.
А наш враг не торопился переходить на нашу сторону Тростниковой ложбины.
На одном из советов Белый Рыцарь описал эту ситуацию термином из Чатранга, означающем, что любой наш ход ведет к проигрышу. И предложил отступить в те места, где поддержка Караэна вообще и Итвис в частности, еще сильна. Выбрать наименьшее из зол. Но было уже поздно — тем же вечером к нам явились послы с той стороны Тростниковой ложбины. К счастью, времена когда мне об этом сообщали испуганными голосами случайные люди, давно прошли. Послов приняли еще дальние разъезды, присматривающие за мостом, и держали в отдалении, пока мне наскоро оборудовали полевой тронный зал. Встретил я их в стороне от лагеря, сидя на кресле с высокой спинкой, наверняка «реквизированном» в одном из лояльных укреплений поблизости. Вокруг меня как бы не сотня рыцарей, все как на параде, увешаны своей геральдикой. И еще с полтысячи любопытных. Толпа гудела, как прибой. Правда, стало тише, когда привели послов.