Я отвернулся. Не думаю, что они много знают о том, как обустраиваться на новом месте. В только что захваченных домах, да. Но с прицелом на то, чтобы остаться в них жить… Впрочем, я выполнил свое обещание. Почти. Осталось только дать им гражданство. Место в «Серебряной палате».
Ночь пахла гарью, кровью и страхом. Бой утихал, но город ещё не принял новой власти. Я смотрел на узкие улочки, заваленные телами, на багровые отсветы пожаров в переулках. Пахло дымом и чем-то сладковато-металлическим — медленно умирающим днём.
Люди начинали осознавать, что произошло. Кого-то вытаскивали из-под обломков, кого-то добивали в тёмных закоулках. Караэнцы, таэнцы, пивовары, чушпаны — все они теперь были чем-то большим, чем просто бойцы разных господ. Они были людьми, прошедшими через совместное кровавое испытание, выжившими. И они смотрели на меня так, как будто я был их новый порядок. Так мне казалось. Но я чувствовал их готовность исполнить мои пожелание. И мне это нравилось.
Гвена вернулась с докладами — склады у пристани захвачены, чушпаны держат их мёртвой хваткой. Лекари работали без остановки, сшивая, перевязывая, отрезая. Леонхарт с Фрозеном укрепляли позиции, таэнцы патрулировали улицы, караэнцы опомнились и пытались урвать то, на что еще никто не наложил лапу. Никто не спал, но никто и не жаловался.
— Сеньор Магн, — напомнил о себе Сперат. — Вы просили напомнить мне о…
Он замялся. Но я увидел о чем он. Леонхарт и Фрозен, по прежнему стояли неподалеку. Я протянул руку и Сперат вложил в неё бронзовый моргенштерн. Приблуда, способная дать любому владеющему магией холода возможность запускать ледяные льдины, словно он десять лет не то что в Университете провел, а в ногах у Ректора спал. Это, конечно, Фрозену. Леонхарту досталась секира Задатка, но я пересилил свою жабу и вознаградил его шикарным золоченым шлемом с пушистым, снежно-белым плюмажем. Ему, кажется, нравятся дорогие шлема.
Разумеется, такие вещи я уже просто не мог сделать без соответствующего своему статусу сопровождения. И это уже от меня не зависело. Свита тут же самоорганизовалась, и я оказался на миниконцерте имени себя. Громкие фразы, салют клинками, хорошо хоть до оркестров тут еще не додумались… Я почти обрадовался, когда появилась Гвена. И демонстративно повернулся к ней, прерывая церемонию.
Я взглянул на неё. Всё ещё покрытая копотью, с рассечённой бровью, она улыбалась.
— Магник, а что у нас этой ночью будет дальше⁈ — она знакомым манером капризно надула губки. С этими, жестко очерченными губами у неё это получилось не капризно, а скорее презрительно. — Я не хочу идти спать!