— Вот как раз стреляли в него.
Он положил мне руку на плечо.
— Стрелок — человек находился в республиканском розыске за разбой и причинение тяжких телесных повреждений. Полковник милиции в отставке Киселева Мария Гавриловна пресекла попытку убийства…
— Путем совершения убийства особо опасным способом, — оборвал его Ожогин. — Статья 102, пункт «д».
И скомандовал:
— Грузите бабу. Обыск у неё проводили?
— Не вижу целесообразности, — ответил помрачневший Шишкин. — Оружие, кстати, наградное. Она выдала его добровольно, включая патроны. Документ на владение наградным оружием тоже предоставила.
— Зря не видите, — сморщился, словно сожрал лимон, прокурорский следователь. — Выписывайте постановление. Я приму участие.
Он развернулся и направился к «волге».
— Гнусненький тип, — выдохнул Шишкин. — Подлый человечек. И он будет вести это дело. Пипец просто.
— Почему это? — удивился я.
— Потому что убийство, — пояснила из-за моей спины тётя Маша. — Дела по убийствам ведут следователи прокуратуры. Забери ключи, Антошка.
Она протянула мне связку ключей.
— Вень, — она обратилась к Шишкину. — Помоги ему прописаться у меня. Чтоб квартира не пропала. Лады?
Шишкин кивнул.
— Как это пропала? — удивился я.
— Если человек осуждается самым гуманным в мире советским судом на срок более года, он теряет право на жилплощадь, где ранее проживал, — скривилась тётя Маша. — Ладно, поехали уже!
Она пошла к «уазику».
— Тёть Маш! — крикнул я ей в спину. Она обернулась.
— Тёть Маш, я тебя обязательно вытащу! Обещаю!
Она улыбнулась мне и помахала рукой.
— Говорили, что этот поросёнок на обыске может руки греть, — задумчиво сказал Шишкин куда-то в сторону. — Я б на твоём месте сходил бы, посмотрел там… Если есть что-то ценное, лучше сразу забрать.
Я кивнул:
— Понял.
— Ишь ты, какой гадёныш, — вполголоса продолжил капитан. — «Шьёт» 102-ю пункт «д»! Красавец, мля… Да тут даже состава на 105-ю не наберешь!
— А что за 102-я пункт «д» и 105-я? — поинтересовался я.
— Статья 102-я пункт «д» — убийство, совершенное способом, опасным для жизни многих людей, — ответил Шишкин. — Она стреляла? Стреляла. Ты рядом стоял. Она тебя могла убить. Логика понятна? А 105-я — убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны.
— Давай! — он сжал мне плечо. — Телефон мой знаешь, если что — звони.
Он нагнулся к моему уху:
— Завтра мы к ней придём в гости. Ты понял?
Я снова кивнул.
Я добежал до квартиры, схватил в прихожей первую попавшуюся под руки хозяйственную сумку и бросился к соседке.
Открыл дверь, разулся. Зажёг свет. У тёти Маши всегда были наглухо завешены шторы — что днём, что ночью. Зато в пятирожковой люстре в комнате были мощные 100-ваттные лампочки.