Машина остановилась на парковке автосалона.
— Два рубля, десять копеек, — объявил таксист, глядя на счётчик.
Роман кивнул и полез в карман. Через минуту закрыл глаза и ударил себя по лбу.
— Ну что за кретин? — он ещё раз пошарил по карманам. — Я наличку забыл. Картой можно рассчитаться?
— Конечно, — таксист улыбнулся и протянул расчётный артефакт, куда быстро вбил положенную сумму.
Рома приложил к считывающему окну карту, а затем, когда мигнула красная лампочка, приложил руку к идентификатору. Прибор щёлкнул, подтверждая оплату. В окне загорелись все данные клиента. Полезла лента чека. По правилам извоза для отчётности он должен был ещё и расписаться в чеке. В магазинах таких условностей не было, достаточно было просто пройти идентификацию. Но Рома был уверен, что его повозит брат, поэтому даже не подумал о наличных, которые в таких вот случаях сильно облегчали жизнь.
Чек, наконец-то, вылез и распался на две половины. Одну Роман сразу же смял и сунул в карман, а в другом поставил свою размашистую подпись. Ручка была прикреплена к расчётной пластине, так что никаких затруднений не возникло.
— Спасибо, — Роман выскочил из машины и быстрым, пружинистым шагом направился к входу в салон.
— Да, не за что, — усмехнулся таксист и разгладил чек, мельком взглянув на него, перед тем, как опустить в специально оборудованный ящик. — Что за… — Он поднёс чек поближе к глазам. — Орлов Роман Константинович. — Прочитал вслух и посмотрел на подпись. — Серьёзно? — И таксист посмотрел в ту сторону, куда убежал парень. — А чего это он вот так запросто на такси? Зато понятно, почему из-за отсутствия наличности так переживал. Не хотел, чтобы имя засветилось. Случаются же чудеса. — Он покачал головой, потом подумал и вложил в кассу собственные деньги, аккуратно сложив чек и сунув его в бумажник. Его младшая дочка собирала все немногочисленные фотографии Великого князя и его брата, тщательно вклеивая в тетрадку. Пускай порадуется девчонка.
С этими мыслями он завёл мотор и выехал со стоянки, всё ещё переваривая тот факт, что возил сына императора, который так запросто с ним разговаривал, почти как с равным.
Константин отключил телефон и посмотрел на Матвея, который стоял перед его столом с папкой в руках. Просить Подорова сесть во время доклада, было делом бесполезным и неблагодарным. Он всегда докладывал стоя, правда, делая себе поблажку, не обращаясь к императору «ваше величество», но только когда в кабинете не было посторонних.
Егора Ушакова и Рыжова Матвей за посторонних не считал. Егор был больше, чем друг для Кости, а Рыжова все воспринимали как придаток к императору, являющейся его неотъемлемой частью.