— Это Вовка надрывается, — сказал я вслух, опознав голос. — И чего он так надрывается?
— Скорее всего, Машу с Костей в одной койке застукал, — я покосился в ту сторону, откуда раздавался голос. Ольга села и прикоснулась к растрёпанным волосам. — Не смотри на меня, если я выгляжу так же, как и чувствую себя, то, боюсь, останусь без детей.
— Ты меня недооцениваешь, — я очень осторожно приподнялся на локтях и осмотрелся. — Только объясни мне, ради всего святого, как мы оказались в одной постели? Да ещё и всю ночь занимались такими страшными извращениями, о каких ни в одном доме терпимости даже не слышали?
— Что ты имеешь в виду? — Ольга сползла с кровати, держась за голову, и побрела в сторону ванны.
— Посмотри на нас. Мы полностью одеты, я даже носки не снял. Все блоки на моём источнике стоят намертво, то есть, мы всю ночь просто спали! Я себе этого никогда не прощу: оказаться в одной постели с желанной девушкой и… вот это всё.
— Мне другое непонятно, — ответила Ольга, останавливаясь возле двери в ванную, — вряд ли Устинов с Машей Вольф смогли похвастаться большими успехами на постельном поприще, чем мы с тобой. Тогда почему Вовка так вопит?
— Вопрос очень правильный, — ответил я с философским видом, падая обратно на подушку и закрывая глаза. — Кстати, чья это комната?
— Моя, — ответила Ольга, скрывшись за дверью.
— Охренеть, — я протёр лицо руками. — И как нас с Костиком занесло к девчонкам, у них же номера на третьем этаже.
Номера нам подготовили заранее. Три королевских люкса — все, какие были в «Зимней розе», и наш семейный, ничем от королевского люкса не отличающийся. Так что у каждого была своя комната. Две из которых сегодня ночью пустовали.
— Костя, от тебя я такого точно не ожидал, — раздался голос Федьки. — Ты даже ни разу не говорил, что тебе Машка нравится.
— Хватит уже орать, — в хриплом голосе, прервавшем Вольфа, я узнал голос брата. Три комнаты сегодня пустовали. Так, стоп. А он где ночевал? Или они втроём на одной койке…
Я подорвался с кровати и поспешил выйти из комнаты, несмотря на гул в голове. В гостиной между комнатами на диванчике сидел растрёпанный Ромка. С его плеч сползало одеяло, а сам он тёр слегка опухшую рожу. Ага, понятно, где он спал. Но почему здесь, а не в своей комнате, или в комнате Лары, что было бы хотя бы объяснимо. Стёпка-то почти наверняка с Юлькой ночевал.
— Я бы посмотрел на тебя, как ты верещал, если бы свою младшую сестрёнку с полуголым мужиком в койке застукал, — ядовито сказал Федька, скрестив руки на груди и сверля прокурорским взглядом Ромку.