— Через двадцать минут все будут здесь, — Эльза подорвалась со стула и бросилась к выходу.
— Ну а я сейчас всех обзвоню, постараюсь объяснить Егору, почему сегодня не приду домой ночевать, и, надеюсь, мне хватит времени найти этого внучатого племянника и сотворить с ним что-то ужасное, — пробормотала Люсинда, швыряя в шкаф сумочку и набирая первый номер.
Денис поправил на плече автомат и посмотрел на проводника.
— Далеко ещё? — спросил он, и уже немолодой егерь Дмитрий поёжился.
— Часов пять. До ночи не успеем. Скоро сторожка будет. Там и отдохнём. Заодно Петровича спросим, может быть, видел чего. — Егерь покосился на Устинова. Он редко видел сыновей кланов, а тут целый глава.
Правду люди бают, силища от них так и прёт, и не просто мышца накаченная, а нечто совершенно иное. То-то все девки и бабы нет-нет да скашивали глаза на этого сурового воина, приехавшего пару дней назад в их посёлок. На ребят, что с Устиновым прикатили, так не пялились, а ведь среди них и более молодые парни есть. Но нет, никто такого внимания не привлекал, как командир, хотя тот не юноша уже.
— Кто такой этот Петрович? — Денис вскочил на поваленное дерево и огляделся. Ничего подозрительного не увидел и легко соскочил. Дмитрий только головой покачал. Это как нужно себя блюсти, чтобы в сорок лет так скакать?
— Лесник наш. С кланом Давыдовых не связан. Вояка отставной. Сам просился в тайге поселиться. Что-то случилось там, на границе, где они с джунгарами схлестнулись. Мерещилось ему всякое. Вот прошение на имя Ушакова Егора Александровича и подал, чтобы не спиться. А император Константин его возьми и подпиши. Сторожка как раз на государственной земле стоит, немного в стороне от границ с землями Давыдовых. Так и живёт. Сослуживцы к нему частенько приезжают. Поохотиться, да службу вспомнить. — Ответил Дмитрий. — Сторожка-то хорошая, добротная. Даже не сторожка это, а целый форт небольшой. Места всем хватит.
Денис ничего ему не ответил, только кивнул, что понял и не против ночь в нормальных условиях провести. И они возобновили свой поход по тайге к тому месту, где рос Давыдовский женьшень, из-за которого он здесь очутился.
Причастность кого-то из местных к хищениям или помощи браконьерам Устинов отмёл на восемьдесят процентов. Двадцать процентов оставил на тот случай, если что-то упустил. Всё-таки он не следователь и никогда им не был.
В посёлке ничего не было понятно. Староста только руками разводил, он не мог сказать, почему этого проклятого женьшеня стало меньше. Вроде бы следов работы всё тех же браконьеров никто из добытчиков не находил. Правда, добавил он, в тайге стало в последнее время неспокойно. Вот, например, группа, ушедшая как раз за женьшенем, уже три дня назад должна была вернуться. А их всё нет. Он уже думает отряд собирать, чтобы пойти и посмотреть, как бы ни случилось чего.