«Ванечкин, вроде бы, в Наркомате авиапромышленности», — припомнил Аркадий. — «Кажется, зам в организационном управлении или уже выше пошёл…»
Берия в Грузинской ССР, живёт на своей усадьбе и воспитывает внуков — его сильно задело решение Верховного Совета, поэтому он тоже не простил.
«Стоило только вспомнить…» — подумал Аркадий, вытащивший из кармана шортов завибрировавший мобильник.
— Аркаша, здравствуй, — сдержанно улыбнулся Лаврентий Павлович, позвонивший по видеосвязи.
— Здравствуй, Лаврентий, — улыбнулся ему Немиров.
— Как твоё здоровье? — спросил Берия. — Всё в порядке?
Пока Аркадий лежал в военном госпитале, он звонил раз восемь — очень волновался.
— Уже не жалуюсь, — ответил Немиров. — У тебя всё хорошо?
На фоне бегали играющие в саду дети — внуки Лаврентия Павловича.
— Да, я в порядке, тоже не жалуюсь, — кивнул Берия. — Но я звоню не только о здоровье твоём справиться. Имеется у меня несколько вопросов.
— Спрашивай, — кивнул Аркадий.
— Я тут мемуары пишу… — со смущённым выражением лица сообщил Лаврентий Павлович. — И, в связи с этим, хочу спросить: ты хорошо помнишь завершающий этап проекта «Стекло»?
— В общих чертах — довольно неплохо, — кивнул Аркадий.
— Ну, это хорошо, — улыбнулся Берия. — Не помнишь, где был Королёв осенью сорок второго?
— Если память мне не изменяет, то под Москвой, — ответил Аркадий. — Ракеты же…
— А, да-да-да… — покивал Берия. — Ну и другой вопрос — помнишь заседание НКО по «Стеклу», состоявшееся 29 июля 1940 года?
— Веришь или нет, но помню, — усмехнулся Аркадий после недолгой паузы. — Ты сцепился с приглашённым на заседание Межлауком и вы друг друга, завуалированно, нахер слали, на глазах у всех наркоматов.
— Вот с чего началось, не помнишь? — спросил Лаврентий Павлович.
— Эм… — начал вспоминать Аркадий. — А, он сказал, что непонятные проекты поганят ему Пятилетку, которую придётся, снова, слегка корректировать, из-за чего снова куча бумажной работы на пустом месте. Предложил слегка ужать их, чтобы всё снова стало по плану.
— А я что сказал? — спросил Берия.
— А ты сказал что-то заковыристое… — попытался вспомнить Немиров. — Ещё Сталин хохотнул… Но вот не помню…
— Жаль, — вздохнул Лаврентий Павлович с сожалением. — Диалог не получается у меня без этой реплики. Ладно, позвоню ещё кое-кому — может, вспомнит… А ты что? Брался за творчество?
— Нет, — покачал головой Аркадий. — Больше ничего нового и прорывного я написать не могу — модернизационный потенциал исчерпан окончательно.
— И это тоже жаль… — вновь вздохнул Берия. — О! Ванечкин твой на том заседании был⁈