– Да забирай хоть все. Я ж их не очень люблю…
Вот и ответил ей Ларик так, словно они каждый день так «пировали». С моей точки зрения, удовольствие так себе, но сестренка у меня любила есть такую вот вреднятинку. Ну а Ларик, надо думать, готов был есть за компанию с ней и откровенную отраву.
– И часто вы это едите? – словно прочитала мои мысли мамушка. – Это же жутко вредно.
– Зато ужасно вкусно! – ответила ей Диана с набитым ртом и тут же засмеялась.
Я же перехватила влюбленный взгляд Лариона, мол чем бы дитя не тешилось… И я заметила, что сам он ел далеко не с таким аппетитом.
Дошло до того, что в какой-то момент я почувствовала себя третьей лишней. И тогда я предложила мамушке:
– Может, поедем?..
– Ой, а чего так рано-то? Сегодня мне в ночь, завтра буду уставшей… Давай, еще посидим немного? – заметно расстроилась она.
– Мамушка, ты тогда оставайся, а я поеду. Только обязательно вызови себе такси, не добирайся на перекладных.
– А ты куда так торопишься? Сегодня же суббота… – удивилась мамушка, но не Диана. Она, кажется, даже не слышала нашего диалога. Они с Лариком о чем-то оживленно болтали, вспоминали кого-то институтсткого.
– Да я вспомнила… нужно кое-куда заехать, – не очень убедительно соврала я, и мамушка мне явно не поверила. Но ничего уточнять она не стала, чему я была только рада.
В общем, от воркующих голубков я ушла с удовольствием и каким-то странным осадком на душе. Смысл его ускользал от меня. А когда осознала, что испытываю обиду за Никиту, то не просто удивилась, а испугалась.
Ведь это он предал Диану, а не она его. Или она тоже?.. Что же получается, что взаимоотношения этой пары были настолько зыбкими, что не выдержали испытаний?
Лифт открылся как раз в тот момент, когда я решила больше не думать об этом. Навстречу мне шагнул Никита, и я оказалась в его объятьях. Так мы и стояли какое-то время, пока нас обтекали люди, выходя и входя в лифт. А потом я сообразила, что же происходит, и кто меня обнимает.
Я дернулась и отскочила от Никиты. Хотела бы рвануть в лифт, но тот уже уехал.
– Алис, может хватит уже от меня бегать? – заглянул мне Никита в глаза, и он улыбался. Весело, широко и шокирующе. Как вообще он может улыбаться в такой момент?!
– Я не бегаю…
– Еще как бегаешь и уже давно.
– Не придумывай, пожалуйста, – позволила я все же отвести себя от лифта, а то там снова скапливался народ.
– Думаю, нам нужно поговорить.
– О чем? – посмотрела я на Никиту.
Сейчас мы стояли с ним у окна, и я все опасалась, что из отделения выйдет мамушка и застукает нас вместе. Ничего особенного мы, конечно, не делали, но чувствовала я себя ужасно и запросто могла нас выдать.