– Почему же ты не поделилась своими догадками со мной? Ничего могло бы и не быть…
Что можно на это ответить? Разве что, сглупила, не подумала, не решилась… Но Никита сейчас не осуждал меня, это я читала в его глазах, что были так рядом. Он лишь сожалел…
– Что было, то было, верно? – прикоснулся он к моим губам в легком поцелуе. – И теперь мы исправим все ошибки.
– Ты это о чём?
– А ты не поняла еще? – хитро прищурился он и снова поцеловал меня. – Не на Диане я должен жениться, а на девушке моей мечты, моей половинке. Ну а твоя сестра… кажется, я тоже не ее принц. За ней вчера примчался принц на железном коне и весь в заклепках, – тихо рассмеялся он.
– Но…
Договорить я не успела – скрипнула, отворяясь, дверь в комнату.
– Очнулась наша красавица? – заглянула в комнату мама Никиты. – Значит, я вовремя, – открыла она дверь шире и вкатила в комнату сервировочный столик, уставленный всякой съедобной всячиной. – Кому-то срочно нужно подкрепиться, – строго посмотрела она на нас, но больше ее строгость относилась к сыну. – Алиса, этот оболтус из солидарности с тобой не ел целые сутки. И все время провел в этой комнате…
Наверное, я должна разозлиться и отчитать ее сына, но слова Анфисы Васильевны пролились живительным бальзамом на мою душу, а улыбка моя впервые за долгое время не носила налет скорби.
– Я не смогу!.. – простонала Диана, хватаясь за живот. – Меня сейчас стошнит…
– Ди, ну ты как ребенок, честное слово, – строго проговорила Ира, хмуря брови. – Чего ты не сможешь – выйти из этой комнаты, сделать несколько шагов и остановиться? Да это же проще простого!
– Ага! Посмотрела бы я на тебя, – огрызнулась моя сестра. Впрочем, сделала это не зло, и лицо ее снова исказила гримаса страха.
Я наблюдала за всем со стороны и с улыбкой. Хотя, Диану я прекрасно понимала и понятия не имела, как чувствовала бы себя на ее месте.
А ведь еще совсем недавно мне казалось, что сестра больше даже не посмотрит в мою сторону…
В тот день, когда очнулась после событий, изменивших не только мою жизнь, я первым делом поговорила с мамушкой.
– Ты не должна была скрывать свои чувства, Лисенок, – с легким укором смотрела на меня она.
Нет, она не осуждала, лишь сожалела, что всё так случилось. Она не ругала меня и не сердилась, но явно беспокоилась. Следы беспокойства я читала на ее лице. И разговор этот состоялся в загородном доме Никиты.
– Мамушка, как я могла в таком признаться? – вздохнула я.
– Твоя правда, доча. Но всё же…
Что теперь об этом говорить? Можно было сожалеть вечно, но ничего уже не получится исправить. Нас с Никитой вывели на чистую воду вот так вот – прилюдно и очень быстро.