Стоп! Да это же Ларик! Я вспомнила, как сестра рассказывала про его увлечение мотогонками.
И что бы это значило? С каких это пор Диана проводит вечера с Ларионом? Ну ладно в больнице… Кстати, она до сих пор не знает, что я об этом знаю. Не думаю, что Ларик ей все рассказал. Но… вчера ей сделали предложение, и на этом фоне она ведет себя и вовсе неприлично. Как бы там ни было, я решила дождаться сестру и поговорить с ней по душам. Оставалось надеяться, что вернется она не поздно.
Время уже приближалось к одиннадцати, когда на экране моего мобильника высветился номер Никиты. Диана еще не вернулась. Я же в растерянности смотрела на телефон, чувствуя как неистово колотится в груди сердце. Не понимала, как лучше поступить – ответить или нет.
– Алло, – решилась я, когда слушать рингтон уже не осталось сил.
– Выйди во двор, – раздался голос Никиты.
– Зачем? Ты на часы смотрел?
– Выйди, если не хочешь, чтобы я поднялся…
Этого я точно не хотела – вот-вот должна была вернуться Диана, и я совсем не хотела, чтобы Никита это увидел. Но с ним-то мне что делать? И с собой тоже?..
– Сейчас спущусь. Иди за дом, – велела я, предчувствуя, что совершаю очередную непростительную ошибку.
Территория за домом никогда не пользовалась популярностью у жильцов. Ни раньше, когда мы с Дианой были девчонками, ни сейчас – у подрастающего поколения. Обычно по утрам там выгуливали собак. А еще вывешивали сушиться белье. Но именно там имелась беседка, скрытая от посторонних глаз. Заброшенная, неприметная, обшарпанная… Но с лавочками и крышей над головой. Даже странно, что никогда в этой беседке на собиралась молодежь. Она словно заколдованная была, причем чёрной магией.
Никита ждал меня на заасфальтированной площадке с натянутыми рядами веревок. Благо белья на них сегодня сушилось совсем мало. Я же как воришка вышла из дома и кралась по двору, озираясь по сторонам. Все казалось, что вот-вот Ларик привезет Диану. И сейчас меня волновало не то, что Никита может их увидеть, а то, что сама засвечусь перед сестрой.
Он стоял, прислонясь спиной к железному столбу и склонив голову на грудь. Меня заметил, только когда я приблизилась к нему вплотную. И сразу же я поняла, что Никита изрядно пьян.
– Алиса, – даже не сказал, а выдохнул он. Глаза его неестественно блестели в лунном свете.
– Пошли, – кивнула я в заросли кустарника. – Здесь нас могут увидеть.
И первая двинулась вперед. Слышала, что Никита молча последовал за мной.
Я даже самой себе не признавалась сейчас, насколько рада его видеть. А от той радости, что прочитала в его глазах, радости, граничащей с восторгом, мое сердце даже не забилось, а запорхало в груди. Но всё это было… самообманом или миражом.