Заткнуться.
— Я. Сказал. Довольно. Мелкая тварь , — несмотря на боль, сжимаю Миреску ещё сильнее.
Фея тут же замерла, ощущая как под моей кожей зарождается некротика, а растущая от Гнева сила начинает сдавливать её кости.
А училка стоит. Грёбанное правило грёбанного эксперимента! Я ведь знаю, что она пробуждённая и может их раскидать за секунду! Я читал её дело! Но у неё буквально приказ — вмешаться ПОСЛЕ первого магического удара!
— Миша… — прошептала Катя, — Почему… да почему ты за неё⁈ Почему⁈ Почему⁈
Суви держалась за моей спиной. Перепугалась. Ещё бы — боевую магию на неё пустили. И за что? За самозащиту.
Со мной так делали десятки раз. И все десятки раз я ненавидел таких людей.
И вот… так делает Катя.
— Я… я здесь была с первого дня, — её голос задрожал, — Я. Я! Ты на моей стороне должен быть! МОЕЙ! Я даже ведь сегодня… решилась…
— Да потому что ты тварь, Катя. И я устал себя убеждать, что это не так, — выдыхаю, отпуская Миреску.
Катя застыла. Её покрасневшая челюсть перестала дрожать. Казалось, будто и сердце у неё биться тоже перестало. Будто весь мир остановится.
Я ведь и её с пелёнок знаю. Я помню, как её на руках ещё таскали.
И такой я вижу Катю впервые. Опустошённой.
Не знаю, что ещё сказать. Просто не знаю. Да и не хочу мозг ломать. Я лишь вздыхаю, качаю головой и разворачиваюсь на выход.
— Пошли, Суви. Сразу к директору — всё равно вызовут.
— Угу… — кивнула она.
Девочка развернулась, сделала пару шагов и, прежде чем выйти из кабинета, на секунду остановилась, слегка поворачиваясь на Катю.
— А ведь мы могли дружить…
И, вздохнув, она идёт за мной — прямиком к директору.
На следующий день в школу Катя не явилась. И на второй. Как и на пятый.
Как и на седьмой.
Неделю спустя. Поместье Синициных.
Мама не знала, что делать. Она стояла под дверью, и уже седьмой день подряд пытаясь хоть как-то достучаться до дочери.
— Катенька. Ну открой!
Ответа не было. Как и всю неделю подряд.
Её дочь ни с кем не говорит, не учится, не занимается спортом. А ест она только раз в день — ночью, когда все уже ложатся спать, она спускается на кухню побираться чем осталось, чтобы просто утолить голод. Это же единственный раз, когда она выходит из комнаты.
Вот уже неделю Катя просто лежит на кровати. И что с этим делать… её мама совершенно не знает.
Как только она узнала о произошедшем — она была готова спалить что школу, что всех этих грёбанных корейцев до тла! Первые два дня чуть не стали последними в сотрудничестве Синициных и государства в принципе.