Вот какой! Я онемела от возмущения и, раскрыв второй глаз, нахмурилась укоризненно сопя. Сказала бы ему что-нибудь гневное, но уж очень спать хочется.
— Ты опять сопишь.
— Я не соплю. Я дышу. Гневно. И вообще, спать хочу.
И снова закрыла глаза.
Керрг засмеялся и чмокнул меня в нос:
— Ты сопишь и телом, и душой. Если бы ты не убежала, я смог бы тебя по этому распознать.
Провел пальцем по брови, скуле и обвел губы.
Тут я вспомнила ночной цветок:
— Керрг, а ты в курсе, что у тебя татуировка расцвела?
Он кивнул:
— Я почувствовал.
Я заинтересовалась, но глаза не открыла:
— А это как чувствовалось? Больно было?
Радхар задумался, потом сказал, потихоньку стягивая с меня одеяло:
— Раньше я как будто был под водой, в коконе. Чувства испытывал, но они существовали где-то в внутри меня, а когда цветок расцвел, как запах и вкус появился. – до меня донесся смешок — Даже обожгло, но это было даже приятно.
А одеялко жило своей жизнью и ползло вниз.
— Керрг, ненасытный ты мой, мы почти ночь этим занимались. Угомонись.
— Твой?— он склонил голову.
— Ну не совсем мой, конечно. Это я погорячилась. На тебя тут очередь. И вообще, я еще сплю.
И попробовала повернуться набок, но властные руки мне этого не дали.
Керрг ничего не сказал, а одеялко окончательно съехало на пол. Ох. Запуталась я. Раздирало меня то в одну, то в другую сторону. Да и говорить уже не могла. Я опять стала гитарой, на струнах, которой заиграл радхар.
Сердце мое стало биться сильнее, дыхание участилось
— Значит, будем будить.— радхар согнул мне ноги в коленях и развел их в стороны. Я лежала бесстыдно открытая жадному взгляду его темных глаз.
Пальцы мягко дотронулись до струн моих эрогенных зон. Он как будто изучал меня взглядом и на ощупь. Потом поцеловал живот и лизнул. Все, я опять зависла в невесомости. Что я могла ощущать — только его губы и руки. Ничего не могу с собой поделать. И опять меня закружило ветром прикосновений.
А язык стал спускаться и нарисовал вокруг бусинки окружность, но не дотронулся до нее. Жар внизу все разгорался, и я подалась вперед к этому ласковому языку. Тихий смех, и язык стал спускаться ниже, проведя кончиком по губам и спускаясь к пещерке. Внутри стало пульсировать маленькое солнце.
Язык скользнул внутрь. Я застонала и стала нанизываться на него. Но он выскользнул наружу и опять обежал вокруг бусинки. Мои руки судорожно сжали простыню, и я раскрыла глаза.
—Керрг – пролепетала я, приподняв голову и приоткрыв глаза. Какой тут уже сон.
Повелитель разметав свои черные волосы, ласкал меня. А пальцы оглаживали пещерку, то, проникая в нее, то выходя. Там опять стало влажно.