Я оказался рядом с ним в два шага. Не целясь, я нанес короткий, жестокий рубящий удар стальным прутом по его предплечью. Хруст кости прозвучал омерзительно громко. Бык дико завыл, выронив так и не извлеченный ствол. Мое колено тут же встретилось с его пахом, и он мешком осел на бетонный пол, мгновенно выключаясь из боя.
С левого фланга раздался утробный рев Кабана. Здоровяк врезался в толпу противников, как локомотив. В темноте он работал наотмашь. Его пудовые кулаки и черенок от лопаты крушили всё на своем пути. Раздались глухие удары дерева о плоть, вскрики боли, звук падающих тел.
— Стреляй! Вали их, сука! — в панике верещал кто-то у грузовиков.
Грохнул выстрел. Яркая вспышка на секунду выхватила из темноты перекошенные лица. Пуля ударила в потолок.
— Не стрелять! — взвизгнул голос Рустама. — Своих положите, дурни!
Михан, используя вспышку выстрела как целеуказание, метнулся к стрелку. Огромная ручища сомкнулась на горле южного боевика, а вторая рука с размаху впечатала его затылком в борт «ЗИЛа». Стрелок обмяк, сползая по металлу.
Бой в темноте — это поле деятельности страха. И мы посеяли этот страх в их рядах. Они не видели нас. Они не знали, сколько нас. Им казалось, что на них напала целая армия спецназа. Они начали паниковать, бить друг друга, спотыкаться о поддоны.
Я скользнул к центру зала. Мне нужен был вожак. Мне нужен был Рустам.
Он стоял возле капота «Волги», тяжело дыша. В его руке блестел пистолет ТТ. Он крутился на месте, пытаясь выхватить цель во мраке.
Я подошел к нему сбоку, двигаясь в слепой зоне.
— Бросай ствол, Рустам, — негромко сказал я из темноты, стоя в двух метрах от него.
Он резко обернулся на голос, вскидывая пистолет.
Но я уже ушел вниз. Скользящий выпад. Моя нога ударила ему под колено опорной ноги — классический, ломающий сустав удар. Рустам крякнул и потерял равновесие. Пистолет выстрелил, пуля ушла в пол, выбив сноп искр из бетона.
Я не дал ему упасть. Перехватил его вооруженную руку в падении, выкрутил ее на жесточайший болевой рычаг и навалился всем телом, вдавливая его лицом в грязный пол ангара.
— А-а-а-а! Руку сломаешь, сука! — взревел борец, пытаясь вырваться своей медвежьей силой. Но против рычага сила не работает. Пальцы разжались, пистолет лязгнул о бетон.
Я пнул оружие в сторону. Надавил коленом ему на позвоночник.
— Лежать, животное. Твой курорт закончился, — я нагнулся к его уху. — Этот город закрыт для таких, как ты. Передай своим: если хоть одна падла еще раз сунется в Москву с претензиями, мы вас будем резать прямо на вокзалах. Усек? Не слышу!