Глава 3
Неделя прошла тихо.
Селентис продолжала увлеченно потрошить интернет, а Бхарти самым серьезным образом уделяла внимание порталу. Нужно было срочно все заканчивать и сворачиваться.
И вот — торжественный момент.
Бхарти, вновь обнаженная, долго возилась вместе с такой же обнаженной Селентис вокруг мраморной «таблетки» магической печати. Расстановка накопителей. Кровь трех сотен жертв, в основном бродяг. Она вливалась в специальные флаконы-капельницы, откуда и должна была питать магическую печать. Эти жутковатого вида емкости стояли натуральной батареей, окружая печать на три четверти.
Иван Семенович и Елена Георгиевна даже не пытались вдаваться в подробности происходящего. Ну — кровь и кровь. А откуда и чья? Думать не хотелось. Страшно.
Но вот все закончилось.
Селентис с помощью магии очистила тело индуски от малейших загрязнений и пота. И та, войдя в круг печати, повторила страшное дело — вогнала себе ритуальный кинжал в солнечное сплетение.
Чета Орловых в этот раз только вздрогнула. Второй раз это воспринималось легче. Хотя все равно — что-то внутри сжималось при виде того, как Бхарти заносила кинжал для удара. Понимать-то понимали, что это не смертельно. Но организм рефлексировал, практически паниковал, воспринимая это все как форму самоубийства.
Пока Селентис облачалась после помощи в ритуальных делах, через портал повалил народ. С полсотни человек. Ну… как человек? Формально, среди вышедших по эту сторону портала не было ни одного человека, но Иван Семенович с Еленой Георгиевной решили считать их разновидностью людей. Есть же негры или аборигены Австралии. Вот и тут.
Хотя нет. Вот трое мужчин с темно-пепельной кожей и кровавыми глазами вышли в сопровождение огромной черной пантеры, такой, что верхом ездить можно. А вот выбежал огромный, жуткого вида паук, стремительно забившийся под потолок беседки. И как он при таком весе там только держался? С годовалого кабанчика, не меньше.
Елена Георгиевна от вида этого насекомого слегка позеленела. Боялась она их. Жуть. Но ничего, выдержала.
— Пап, мам, — произнес Виктор, подходя к ним. — Ничего не бойтесь. Здесь все свои.
— А кто это? — Указала мама, слегка дрожащей рукой на паука.
— А, — отмахнулся рукой Виктор. — Не обращайте внимания. Эта дама — творческая натура. Она любит пребывать в образе. Хотите — бросьте в нее тапочек.
— Не стоит, — с сильно взволнованным лицом заметила Селентис.
— Да ладно тебе.
— Очень не советую. Я ее жрица. Она такое обращение не любит. Совсем.
— Ясно, — хрипло ответила Елена Георгиевна.