— Это кроги, — тихо шепнул Грут.
— Вот она! Вот! — Истерично заверещала крупная женщина-крог, стоявшая недалеко от стола главы дома. — Это та шлюха!
— Заткнись, — тихо произнес Виктор.
— Что ты себе позволяешь⁈ — Заверещала вновь она. — Да ты… ты…
Бабах!
Пуля из Desert Eagle Long Barrel пробила облицовку комнаты в двадцати сантиметрах от ее головы.
— Ты меня плохо слышала? Заткнись.
Вместо ответа, девица нервно закивала. А Виктор, подойдя к главе торгового дома, произнес.
— Эта каиси и киц’yнэ — под моей защитой. Любой, кто посягнет на их жизнь, здоровье или имущество будет убит.
— Ты понимаешь, что это война? — Спокойно поинтересовался крог-глава, всматриваясь в темное торианское забрало.
— Это не может быть войной. Ты либо послушаешься, либо погибнешь. Силы несопоставимы. И второй раз я никого щадить не буду. Никого. Кроме того, тебе не выгодно меня провоцировать.
— Это еще почему?
— Вот, — Виктор положил на стол перед ним небольшой кристалл, от чего у невозмутимого крога загорелись глаза. — Я причинил тебе некоторое беспокойство. Уничтожил почти три десятка подчиненных. Этого хватит для возмещения ущерба?
— Хм, — проглотил комок, подкативший к горлу, — этого будет достаточно.
— В дальнейшем, возможно, мне понадобятся твои услуги.
Крог аккуратно взял камешек, покрутил в пальцах, понюхал, посмотрел на просвет. Яльга уже просветила Виктора СКОЛЬКО стоят такие «безделушки». И теперь он ясно понимал, что за одну такую погремушку этот крог, не колеблясь, отдал бы и пятьсот своих боевиков.
— Сработаемся. Как с тобой связаться?
— Через Яльгу.
Уже уходя, Виктор заметил совершенно голую и’ри’тори, сидящую в углу комнаты с отсутствующим, потухшим взглядом. Ни выстрелы. Ни вспышки. Ни крики. Ничего ее не привело в чувства. Она была подавлена и сломлена.
— Сколько ей лет?
— Говорят что за двадцать тысяч, — пожал плечами крог. — Но сама она уже не разговаривает. Просто молча выполняет приказы. Изредка. Часто приходится наказывать. Бить. Но это мало помогает. Даже руки-ноги ломал. Все бестолку. А боль от ошейника она давно уже научилась терпеть.
— И на кой она тебе такая?
— А кто его знает? Я уже привык к этой декорации. Раньше шалил, но потом надоело. Лежит как бревно и никакой реакции. Хотя бы кричала и сопротивлялась. Все впустую. Словно тумбочку сношаешь.
— Подаришь?
— Да забирай, — вновь пожал плечами крог и, чуть порывшись в ящике стола, кинул Виктору ключ от замка.
— Пошли, — крикнул Виктор на языке кхетов. Но женщина и’ри’тори даже ухом не повела.
— Вот так всегда, — фыркнул крог. — Пока не изобьешь — никак не реагирует. Да и потом — просто смотрит с ненавистью и крайне неохотно выполняет приказы.