— Постойте… — Думс нахмурилась. — Если он поступит сейчас так, тогда я была бы жива… И помнила о нашей «иной» битве в прошлом. Выходит…
Странница улыбнулась.
— Ты, и правда, смышлёная, — и указала на Димитрия. — Он решил поступить иначе. Смотри.
Юноша опустил меч, сделал шаг вперёд и, взяв Куб из рук Целестии, сказал:
— Я прыгну назад во времени. Так далеко, чтобы застать самое начало. Думс должна быть уничтожена задолго до моего появления.
— Тогда ты должен знать, Несущий Смерть, что из-за столь далёкого прыжка, ты не сможешь вернуться к своим любимым. — предупредила Целестия с сожалением. — Никогда. Ни в это время, ни в то, что было двадцать лет назад. Готов ли ты к такому выбору? Ты всё ещё можешь не прыгать так далеко, а вернуться на двадцать лет назад и укрыться со своими любимыми, не вступая в битву с Думс…
Но юноша уже сделал выбор. Сложный, болезненный, но неизбежный.
— Разве это будет жизнь? Когда весь мир окажется под её властью? — его слова прозвучали без эмоций, — Я не хочу провести всю жизнь в бегах, обрекая на это и их. И не смогу смириться со всем, что она натворит. Всему есть своя цена. Если моё существование станет платой за их жизни, я готов. Поэтому, никаких сомнений… — он сжал Куб Времени, и тот засиял сиреневым светом.
— В таком случае, я стану топливом для твоего прыжка! — Урсула Ванцвах вышла вперёд.
Димитрий нахмурился.
— О чём ты?
— Каждый прыжок во времени требует жертвы, — пояснила Целестия с толикой горечи. — Для прыжка в сотни лет… — она взглянула на Урсулу, — понадобится нечто большее, чем просто магия. Урсула сама выбрала этот путь, поэтому не беспокойся.
Кабаниха, глядя Димитрию в глаза, произнесла:
— Несущий Смерть, я чувствую в тебе тьму. Она была и во мне, пока я не осознала своё предназначение в этом мире. Поэтому… Найди своё. И не дай темноте поглотить себя.
Тот ничего не ответил.
— Приступим, — Целестия взяла его за руку, как и Ванцвах. Сама же посмотрела по сторонам, чувствуя, что кто-то наблюдает за ними. Кто-то очень непростой, и это вызывало в ней ужас, хоть старалась и не показывать. Древняя многое ей рассказывала. Мир полон чудес, как светлых, так и самых тёмных.
Куб вспыхнул, и позади него, в воздухе, проявилась маленькая чёрная точка, что стала вращаться, раскрываясь подобно воронке.
— Урсула! — выпалила Целестия. — Пора!
И кабаниха, ощутив как из неё резко стали вытягивать жизнь, заорала. Морда исказилась от невыносимой пытки. Её вопль отдавался эхом по всей округе. Что она испытывала — одним лишь богам известно. Её габаритное тело менялось на глазах. Из маленьких глазенок и крупного пятака текли струйки крови. Лоб и шерстистые щёки покрылись сетью чёрных вен. Щетина начала седеть. Молодая, крепкая кожа дрябла, увядала.