Она протянула нож и окровавленную печать ему.
Росчерк лезвием по ладони…
— Я, Димитрио Баретти, — улыбнулся он Грете на её подозрения к его личности. — Клянусь, что не предам Медузу, если она будет беспрекословно выполнять мои приказы. Обещаю не приводить организацию намеренно к краху и не вести людей на бессмысленную бойню в своих возможных операциях. Вера за веру. Жизнь за жизнь.
Только Димитрий закончил произносить клятву, как печать засияла.
— Арх! — почувствовал он жжение на левой грудине. Расстегнул рубаху и увидел на коже чёрное тату в виде черепа с щупальцами.
Грета тоже щурила терпеливо лицо от формирования идентичной печати.
Оправившись от приступа боли, она посмотрела на молодого главу ордена восторженным взглядом, полным искренней преданности. Откинула полы длинного мундира и встала на одно колено, склонив голову.
— Теперь же позвольте поприветствовать вас подобающе, мой господин…
Башня СтарсИндастрис
Урсула Ванцвах, хрюкнув, с нечеловеческой силой потянула на себя двери, ведущие в мастерскую Илоны Старс. Замки, не выдержав нагрузки, с треском лопнули и открыли путь. Кабаниха прошла внутрь. Позади неё, в коридоре, лежали десятки мёртвых тел. Как человеческих, так и роботизированных. Она не пожалела никого, уничтожив всех, кто встал на её пути.
Маленькие, но свирепые глазки сразу же нашли искомое. В центре мастерской, на металлическом пьедестале, прямо под защитным стеклянным куполом, лежал Куб Времени.
— А вот и ты, малыш, — прохрипела Урсула довольно и направилась к нему.
Едва её копыто с цоканьем стукнуло о металлический пол, как внезапно свет в мастерской замерцал. Пространство вокруг завибрировало. И перед кабанихой открылся портал. Из него вышли две женщины. Первая — старая, седая в жёлтой шляпой, ещё и разодетая в традиционные тибетские одежды. Вторая — молодая, лет тридцати, с тёмными волосами и в странной синей накидке, украшенной золотыми узорами. На её руках — перчатки, сияющие золотым светом, явно магические.
— Магистр, — произнесла молодая женщина, обращаясь к старушке, — мы вовремя?
— Я всегда вовремя, Целестия, — ответила та спокойным, ровным голосом.
Урсула взглянула на них обеих и презрительно фыркнула:
— Двумя трупами больше, двумя меньше. Какая разница, — и сплюнула на пол: — Хотя-я, я уже достигла своей цели, — она взглянула на куб, а затем на незнакомок. — Эй, вы. Даю вам шанс. Если не съебётесь сейчас же, то обе умрёте. Оче-е-ень мучительной смертью. Вы и в подмётки мне не годитесь.
— Мы и не собирались устраивать противостояние, — ответила старуха. Взвешенно, ровно, словно её голос был подобен течению реки. — Но, видишь ли, на кону судьба мира. И отдать Куб Времени твоей хозяйке… Такого мы позволить не можем. Однако, у нас есть предложение, воительница.