Беатрис выбила ногой смявшуюся дверь.
— Алекса!!! — взревела она, назвав Шоковую Волну по имени. — Тебе пиииздееец!!! Ааааррр!!! Я уничтожу тебя! Порву, мразь! Убью! Ты слышишь⁈ Я порву тебя!!!
Та, в жёлтом костюме, смотрела на каменную гигантшу из тёмного переулка с презрением и скукой, подкидывая при этом с какой-то забавой окровавленный нож.
— Да-да. Верю, — хмыкнула Шоковая Волна и скрылась в ночи.
Вскоре она пробежала несколько улиц, специально оставляя за собой след на камерах видеонаблюдения. В одном из закоулков сняла свой жёлтый костюм, переоделась в неприметную одежду и исчезла в городе…
…Спустя час, совсем в другом районе, плутая в гражданской одежде по улочкам, она, наконец, остановилась. Внезапно её тело неестественно запузырилось…
И вот.
Вместо Шоковой Волны показался Димитрий в своём костюме ночного приключенца.
Он забрался на крышу ближайшего здания и помчался, в своей манере бешенных забегов, прямиком к Петре. В руке был её коммуникатор. Жучок же он прикрепил к её волосам. И судя по тому, что сигнал показывал одну из городских больниц, настроил Димон всё правильно.
Пробежав несколько кварталов, он остановился в сотне метров от назначенной точки.
«Госпиталь» — ярко светилась надпись на козырьке здания.
Димитрий незаметно проник на его крышу. Снял «злодейский» костюм, отправив в пространственный карман. Застегнул чёрную олимпийку. Поправил медицинскую маску и ремень джинсов, после чего направился через верхний этаж к лифту. Дальше ориентируясь по коммуникатору, он отыскал примерное расположение палаты Петры. Пару раз всё же ошибся, но была поздняя ночь и, к счастью, никто из пациентов не проснулся. Что до персонала, то он сообщил перед палатой о том, что пришёл навестить свою девушку.
— Проходите, — ответила медсестра и проворчала под нос. — Что за времена пошли… Чтобы у девушки и сразу два парня. В мои молодые годы такое считалось за бл…
Димитрий, не понимая о чём старушка лопочет, аккуратно повернул ручку входной двери и зашёл внутрь, тихо прикрыв ту за собой.
Петра лежала, укрытая лёгкой белоснежной простынёй. Медицинская пижама, капельница. Напротив почти бесшумно работал телевизор.
Юноша подошёл к кровати. Нежно убрал красный локон с её лица. Так бережно. Так осторожно. Будто со своего сокровища. Столь хрупкого, что боязно было даже прикоснуться.
Петра открыла оттёкшие зелёные глаза.
— Дима? — прошептала она сквозь сон. — Ты… ты выбрался?
— Да, — спокойно ответил он, не став отрицать, что и есть тот самый ночной жнец или как там его называют в народе.
Внезапно с прекрасных глаз Петры покатились слёзы.