Под клубный фонк, Димон душил касатку, сам находясь на грани, то и дело извергая через рот шматы крови. Здоровячка же упала на колени, пытаясь сдёрнуть с себя цепкий замок его ног. Сломала пацану четыре пальца, вывернула в обратную сторону стопу, но тот терпел, лишь сжимая тиски крепче. Будто показывая, что ни за что не отпустит. Тогда Аида затуманенным взглядом посмотрела на стену. В голове промелькнула мысль — разбежаться и врезаться в неё вместе с наездником, тем самым скинув его с плеч. Только вот… сил не было.
Димон же, чувствуя что вот-вот отключится, сжал замок на шее касатки сильнее. Задушить быстро не выходило. Ладно бы у той были жабры! Но только нос! Не дышит же она через задницу! Он сейчас сам подохнет. Так кто же из них в итоге победит? В этот критический момент битвы произошло вмешательство. Щупальце с костяным наконечником воткнулось мальчишке в лопатку. На одних инстинктах он почувствовал атаку со спины и в последний момент убрал голову. Второе щупальце тоже целилось ему в затылок, но он оттолкнулся от плеч касатки и отпрыгнул в сторону.
Аида, жадно хватая воздух на четвереньках, обернулась:
— Мириам⁈
Серокожая химера с щупальцами, пошатываясь, стояла абсолютно голой, ещё и босой. Её оторванные конечности были привязаны к туловищу грибными нитями. Как и голова. Из макушки тянулись множество белых крепких ниток, что контролировали ноги и руки. Зелёные глаза полыхали злобным светом. На тонких губах со шрамами недовольное выражение боли:
— Этот птенец не должен опериться, Аида… Уничтожь его здесь и сейчас, — произнесла она хриплым голосом. — Он сделал мне слишком больно…
Димон смотрел на неё, хмуря брови. Как эта химера выжила? Что-то не так. После отрывания головы не живут. Что-то он явно не учёл в ней, но что? Как бы там ни было, сейчас не до подобных размышлений. Обстоятельства сменились. Теперь бой против двоих. Но в таком плачевном состоянии, скорее всего, сражение приведёт к его смерти. Лёгкие хоть и сплёвывали кровь, но работали на процентов десять. Кислородное голодание захватывало организм. Переломанная стопа опухла. О пальцах он, вообще, не думал. Левой рукой тоже больше не повоюешь, все резервы регенерации направлены на поддержание работы внутренних органов, что едва функционировали, поддерживая хрупкую жизнь в юном израненном теле. Чудо, что он был в сознании. Сила воли это была или же безумие, но Димон махнул им пальцами правой руки:
— Я выебу вас, ну же… — прохрипел он, как раненный лев перед гиенами, явно не собираясь сдаваться.
Мириам сказала Аиде: