Через полтора часа Михаил возвращается с добычей — тремя глухарями и занялся их потрошением и ощипыванием, а Денис растапливает снег. В этот момент подходит Олег и тихим голосом докладывает:
— В трехстах метрах из леса на вырубку вышли восемь человек, направляются в нашу сторону.
— Всем приготовиться к бою! Савлий, отводи лошадей и собак в лес, — командую, и обращаясь к Олегу:
— Веди, показывай.
В прицел рассматриваю направляющуюся к нам группу людей. Впереди идет старик, одетый в видавший виды халат, ранее подчеркивавший знатность и богатство человека, его носившего, а теперь представляющее жалкое зрелище. За ним старуха в таком же халате, у каждого из них за спиной приторочены луки, у старика на поясе меч, за ними, одетые в лохмотья, плетутся шесть детей.
«Эти точно не воевать идут», — определяю про себя и командую:
— Отбой тревоги. К нам гости идут.
Когда до группы осталось пятьдесят метров, выхожу им на встречу. Ладони рук держу перед собой, показывая, что у меня добрые намерения. Старик в ответ также демонстрирует ладони рук. Я и старик продолжаем сближаться. В двух метрах друг от друга останавливаемся. Старик внимательно меня осматривает, а потом на сарматском языке представляется:
— Я царь сарматского племени Сираки Зорсин VI, приветствую тебя чужеземец.
— Я Владимир, король Руссов, приветствую тебя, царя племени Сираки Зорсина VI. Приглашаю тебя и твою свиту к нашему очагу разделить с нами трапезу.
Пока гости рассаживались на шкуры вокруг очага, Денис раздал всем глиняный миски и деревянные ложки, и как раз поспел суп из глухарей, заправленный луковицей, морковкой и картошкой. Да и кулеш уже подходил к готовности.
Отобедали в полной тишине.
— Спасибо. Владимир, за угощение. Мы уже давно сытно так не ели.
— Уважаемый Зорсин, что случилось с твоим племенем? Почему ты здесь один с горсткой детей?
— Почти сорок лет назад, мой отец вел войну с Боспорским царством. Сражение отец проиграл, более двадцати тысяч наших воинов погибло, а отец был убит. Двадцатилетнем юношей я вступил на престол, однако радости мне это не принесло. Мое племя было согнано с нашей земли, большинство населения было перебито. Я обратился за помощью и поддержкой к другим сарматским племенам. Но помощи не оказали, даже стали сгонять сираков с оставшимися за нами небольших территорий. Мы вынуждены были постоянно перемещаться с места на место, вести кочевой образ жизни, но сираки не кочевники, мы воины. Население племени постоянно уменьшалось.
Зорсин тяжело вздохнул и продолжил:
— Два года назад на нас напало кочевое племя, значительно превосходящее нас по численности. Битва была жестокой, в ней полегли множество славных воинов, все мои сыновья и почти все вожди родов. Жалким остаткам племени удалось скрыться. Среди них был я, моя жена и мой последний внук, а также раненый шаман. Перед смертью шаман сказал, что племя сираки проклято и спастись можно лишь в лесах на севере, сплавившись на плотах по этой реке. Я был против переселения в леса, но мой внук и двенадцать, из ста пятидесяти, оставшихся в живых вождей родов поддержали внука. Внук захватил власть, назвал себя царем, присвоил себе имя Зорсин VII. Заставил всех рубить деревья и вязать плоты, на которых весной они отправились в путь. Все несогласные с ним были убиты, в том числе женщины и дети. Меня с женой он не убил, а бросил здесь умирать от голода, а также оставил в живых трех мальчиков и трех девочек, семьи которых убил.