— Привет! — он как раз высунулся в окошко, лихо притормозив у щербатых ступенек. — Такси на Дубровку заказывали?
— Как же ты вовремя! — я быстренько сбежал с крыльца, распахнул дверцу и уселся на переднее пассажирское сиденье. — В Угледарск.
— Э-э, постой, я думал, мы в пельменную заскочим, перекусим. Время-то обеденное. Дела перетрем.
— Какие дела, Эдик, погнали!
— Как какие? Ты же меня сам просил поспрашивать у блатных за этого, за Сафрона Грицука.
— Ты его нашел?
— Нет.
— Тогда в Угледарск. Поехали…
— А волшебное слово?
— Жми педальку.
— Ладно, — Эдик, прикусив губу, как бы в шутку обидевшись, стал разворачиваться, выезжать на дорогу. — А чего случилось-то? И где твоя служебная бричка? Сломалось корыто?
— На выезде, — вздохнул я. — Вот и говорю, ты вовремя.
— Слышал, ты навел шороху! Говорят, завсклада мясокомбината пристрелил. И главного редактора газеты «Красный Зарыбинск» грохнул.
— Они себя плохо вели…
— Ага… Говорят, они из этих были. Из нацистов. Прятались столько лет.
— Откуда ты всё знаешь? — нахмурился я. — В прессе ничего не было.
— Ха! Я же с людьми работаю. Сарафанное радио — оно правдивее прессы. А иногда и быстрее. Так куда спешим?
— Вот на этот адресок, — я положил перед Эдиком на панель приборов бумажку. — Мухтара надо забрать.
— Как — забрать? — опешил фарцовщик.
— Пса у меня увели.
— И ты молчал⁈ — притопил педаль газа Камынин, бесцеремонно подрезав запорожец.
А потом мы выехали на встречку и обогнали телепающийся «Москвич».
Я позвонил в квартиру. На лестничной площадке тихо, пусто. Жильцы все на работе. Дома только пенсионеры и… и товарищ Ершов, надеюсь, тоже. Будучи инвалидом, работать он не может. Хотя не товарищ он мне. Щас посмотрим, что за фрукт у меня друга забрал, посмотрю в его бессовестные глаза.
За дверью раздался знакомый и родной лай. Мухтар! Сердце радостно ёкнуло. Не увез его этот гад ни в деревню, ни куда еще подальше, хотя подобные мысли меня посещали и скреблись на сердце. Но теперь отлегло. Дело за малым — не прибить уважаемого ветерана и забрать Мухтара. В том-то и главная сложность — не прибить.
— Кто? — раздался грубый голос из квартиры. Его обладатель явно не рад гостям.
— Милиция!
— Кто⁈ — уже с удивлением спросил тот же, с хрипотцой голос.
— Дед Пыхто, открывай давай!
Послышались щелчки замка, дверь распахнулась, в проеме появилась небритая рожа с впалыми щеками, под глазами мешки, волосы всклочены, и перегарчиком напахнуло.
— Ты кто? — насупился Ершов, но Мухтар оттолкнул его ногу мордой и протиснулся мне навстречу, радостно заскулил и закрутился вокруг, успевая при этом лизнуть мне руку.