Щелк! Щелк! — послышался звук проворачиваемого замка из прихожей. Я аж чуть не подпрыгнул на месте. Не ожидал, что так скоро. Есть! Сердце замерло, а потом забилось чаще. Теперь не уйдешь, гад!..
Я вытащил пистолет и щелкнул флажком предохранителя. Мягкий и глухой, еле слышный звук, но сейчас мне казалось, что он может переполошить весь подъезд. Мысленно я даже себя ругнул, что не снял заранее с предохранителя, хотя это было лишнее. Затвор лязгает гораздо громче, его-то я заранее передернул и дослал патрон в патронник, а теперь не промахнусь. Счет пошел на секунды…
На цыпочках я вернулся в комнату и притаился за шкафом. Про себя мысленно отметил, что следов моего присутствия в квартире нет. Сумка спрятана в шкафу, на кухне я не трапезничал, не было аппетита.
На город уже опустилась ночь, блеклая луна лишь несмело разлила свои призрачные отблески по комнате, по паласу через занавески. Ее свет казался бледным и безжизненным, как лицо мертвеца.
Между тем дверь в прихожую открылась, а вот лампочка не зажглась. Вошедший явно осторожничал. А мне в голову полезли разные мысли — а что, если он меня учуял? Бл*дь, как? По запаху? А может, и так… От меня ничем таким не воняет, но всё равно у каждого свой запах. Захотелось рвануть вперед и встретить его во всеоружии, но нет. Кукловод не Мухтар, не может он унюхать человека. Или может?… Спокойно, Саныч, ждем, пускай акула сама в сеть зайдет. Ну что же ты там застрял? Проходи.
Я весь превратился в слух, ловил каждый звук, каждый шорох. Вот захлопнулась дверь и послушался хруст проворачиваемого механизма замка. Он заперся изнутри. Это хорошо… Очень хорошо… а теперь иди ко мне.
Человек вошел в комнату, я это понял по мягким, как у леопарда, шагам. Затем он замер, видимо, осматривался, все же почуял, что-то неладное, гад… Но поздно осматриваться, я здесь, и теперь тебе никуда не деться. Ваш выход, Сан Саныч.
— Ну здравствуй, Кукловод, — я вышел из-за шкафа с пистолетом в руке.
Хозяин квартиры даже не вздрогнул, он уставился на меня холодным взглядом и все понял.
Понял, что проиграл. Он слишком умен, чтобы выплескивать эмоции.
— Ведь чувствовал что-то неладное, — проговорил он спокойно и твердо, — зачем только в квартиру вошел… Похвально, Морозов, похвально…
— Без глупостей, — я ткнул в него стволом, когда тот повел рукой к карману. — Малейшее движение — и я стреляю.
— Палец болит, — вдруг поморщился Пистонов, кивнув на перевязанную левую руку. Зря, получается, его отрезал, все одно попался… Скажи, Начальник, как ты меня нашел?
Передо мной стоял Валерий Валерьевич Пистонов, но вовсе не алкаш, роль которого он так блестяще сыграл. Это был собранный и сосредоточенный убийца. С умным и проницательным взглядом. Колючим, как стальной шип, но уставшим и, казалось, готовым принять неизбежность судьбы. Но я не расслаблялся. Если у него спецподготовка, он и со свежей раной, без пальца сможет выкинуть финт против меня. Только пуля быстрее. Нажму на спуск, не задумываясь. Пусть убью. Пусть буду объясняться с прокуратурой, но выстрелю. Слишком велики сейчас ставки, чтобы колебаться и размышлять.