— Ашшурбанапал! — кивнул он. — Давай бегом сюда, курьер, пока эти не очнулись. В квартире мне и сам черт не брат, не возьмут… Я и стражей порядка лучше на своей территории приму.
— А что — скоро будут? — я осторожно, стараясь не касаться живых статуй, которые вызывали у меня натуральную внутреннюю дрожь, стал подниматься следом за хозяином к вычурным дверям ивановских апартаментов.
— Минут через пять, — сказал Всеслав Святославич, достал из кармана связку изящных ключей, ориентируясь на свет из витражного окна, выбрал подходящий и с хрустом сунул его в замок. — Входите. Только после меня!
Я и не думал торопиться: если он просто так активизирует рунные камни с наложенным стихийным заклятьем, значит — как минимум пустоцвет, а судя по на удивление спокойной реакции на нападение — к подобным ситуациям привычен. Наверняка у него есть средства для активной обороны!
Вешая шлем на медную руку голема, который замер, поблескивая внутренним огнем своих самоцветных глаз за дверью, я с некоторым мрачным удовлетворением отметил, что не ошибся. Металлических стражей в квартире Иванова скрывалось аж пять: двое служили вешалками, еще двое — держали огромное серебряное зеркало в гостиной, один стоял в углу кухни, придерживая в руках щетку и совок на длинных ручках.
— Этот — Квинт, самый смышленый. Умудряется не расколачивать посуду, когда моет, — пояснил хозяин. — Остальные непроходимые болваны, но как охранники — просто неоценимы. Правда, работают только в пределах квартиры, вот беда!
Он вернулся к дверям и закрыл их на все замки, а потом глянул в глазок:
— Начинают приходить в себя. Сейчас или полиция подъедет, или они начнут дубасить друг друга снова — на сей раз за право расшибить себе лоб о мои двери… Но Скомороха я увидеть не ожидал, вот это — сюрприз! Зоотерика и Формация — эти периодически пытаются меня достать, но настоящий Скоморох, да еще и из первой сотни… Уважают! И не за мной ведь пришел, а за твоим грузом. Давай его сюда!
Я скинул с плеча рюкзак, оглядываясь, и протянул ИвАнову сверток с книгой. Вокруг меня в квартире царил рай эстета. Подъезд, умноженный на два и возведенный в абсолют. Кажется, это называлось «рококо» — такой стиль со множеством мелких деталей. Здесь интерьерное великолепие сочеталось с самой современной бытовой техникой, максимально комфортной и роскошной мебелью и настоящим мини-музеем: бесконечным количеством полок с книгами, стеллажей с диковинными вещицами и целой галереей живописных полотен на стенах.
Нетерпеливо разорвав руками крафтовую бумагу, Всеслав Иванов радостно воскликнул: