Директор аж в бороду себе вцепился. Он смотрел на меня с большим сомнением.
— … Ну, и вместо физкультуры в пятницу всех на матч по киле с тамбовскими «Волчатами» отправить, — подытожил я. — Во-о-о-от!
— Ну, болеть за наших — это понятно, — кивнул он. — Это мы всегда делали. И пока я не понимаю, в чем принципиальное отличие…
— В подготовке, Ян Амосович! Если вы дадите мне карт-бланш, то увидите разницу. Это как драку выпившей шпаны со сшибкой «Русской стенки» сравнивать!
— Ладно! — махнул рукой Полуэктов. — Давай, попробуем на матче по киле. Готовь смету, сколько, чего, по какой цене, приноси на подпись и начинай работу. Если получится — сделаем тебя председателем Клуба спортивных болельщиков.
— … э-э-э-э, — я слегка обалдел.
— Что, название не нравится? Ну, сам придумай, как будет новое студенческое общественное объединение называться.
— Смета… — выдавил я. — А как? Я же…
— А ты что думал, Михаил Федорович? Тебе что, на хтонической практике не рассказали, как инициатива поступает с инициатором? — он явно смеялся надо мной.
— Рассказывали, — мне оставалось только пялиться на свои кроссовки. — А если все получится — автобусы в Ингрию проплатите?
— Проплатите, — уже серьезно кивнул он. — Если нам удастся громко заявить о себе…
— Заявим! — уверенно кивнул я.
Но сам такой уверенности не испытывал. И если со сметой мне могли помочь Эля и Авигдор, то вот как уговорить одного остроухого музыкального мага переквалифицироваться в барабанщика — вот на этот вопрос у меня ответа на было.
Признаться честно, я надеялся на полсотни. Пятьдесят человек на секторе, флаги, барабан, заряды, дикие танцы… Отлично провести время, оторваться, заразить всей этой лихостью еще человек двести — и от этого уже плясать, готовить сектор к чемпионату по кулачке. А получилось гораздо, гораздо больше! Но не так и по-другому.
Не знаю, почему, но в какую группу я бы ни приходил на перемене — меня слушали. Может быть, потому, что многие играли в килу — среди парней это был самый популярный вид спорта? Может быть, из-за многочисленных знакомых и приятелей, которыми я обзавелся, занимаясь всей той тысячей дел, которые для меня были обычной жизнью? Понятия не имею.
Ребята с практики, ребята из общаги, из спортзала, из библиотеки и фиг знает откуда еще — именно они были теми, кто говорил:
— Подождите, подождите, пусть скажет! Это ж Миха!
И я в десятый раз начинал рассказывать про матч с тамбовской командой и вообще — про то, что пора бы заявить о себе, показать всем, какие сплоченные и лихие парни и девчата учатся в Пелле, показать, что нам пофиг на их ожидания — мы двигаем свою тему! В конце концов — у нас тут аристократы-отщепенцы и дети сервитутов и земщины собрались, кто у нас есть, кроме нас самих? Нас не станут считать ровней клановые, мы давно не свои для цивильных, мы не военные и не академики — мы экспериментальный колледж прикладной магии! Почему мы должны стесняться валять дурака во время матчей и сшибок? Пошумим, ять!